6
0Касаться ее. Всего несколько дней, проведенных без нее, показались мне вечностью.
Ну, не мог я отказаться, когда речь касалась детей.
Узнав о том, что не могу иметь детей сам, я кардинально изменил свою жизнь. Ушел из спецназа, прошел обучение, устроился на другую работу. За пятнадцать с лишним лет стал одним из лучших гематологов-онкологов. Детских, разумеется.
Наш медицинский центр ― один из немногих, где выполняют трансплантацию органов и тканей. Такие операции проводятся в случаях, если проблемы могут быть устранены за счет терапевтических или хирургических методов лечения. Подобные манипуляции – последний шанс для многих. Без пересадки органа жизнь ребёнка может оказаться под угрозой. Мы успешно проводим операции по пересадке печени, сердца или почек, а также костного мозга.
Но бывают и исключения.
Как бы ни хотелось, не всем и не всегда можно помочь.
Сложно подобрать подходящего донора, а юридические и экономические проволочки могут стоить чьей-то жизни. И каждый такой случай я переживаю как потерю собственного ребенка. Быть ответственным за чужие жизни — нелегко. А за детские – сложно чрезвычайно.
Но я никогда не боялся ни ответственности, ни решительных действий. Спецназ научил многому. И все же самая горячая точка, самое страшное из возможного ― это когда ты смотришь на ребенка и ничем не можешь ему помочь. Лучше самому тысячу раз пройти через пекло, чем наблюдать детские страдания. Наш медицинский центр старается помочь каждому, если не удается спасти, то хотя бы облегчить их боль. Штатные психологи занимаются с родителями, готовят их к неизбежному. Во времена службы, особенно в горячих точках, я потерял много друзей. На память о них остались татуировки. А уход каждого малыша – это незаживающая рана на моем сердце.
Сложная работа требует сложных решений, постоянного контроля и полной самоотдачи.
В этом году я впервые решился на отпуск. И то лишь потому, что на этом настояли психологи. Они же предложили отдохнуть в тишине и полном покое.
Но когда одному из пациентов понадобилась моя помощь — сразу сорвался с места. На этот раз операция прошла успешно, малышка восстанавливалась, а я на радостях смог даже заглянуть на свадьбу друга.
Пожалел лишь об одном — что не пригласил с собой Русалочку.
Была такая идея, но тогда я был не уверен, что вообще попаду на свадьбу. А еще до сих пор не сказал Ариэль о своей работе. Не хотел, чтобы она относилась ко мне как к известному врачу. Хотел, чтобы для начала приняла меня просто как человека. Как мужчину, влюбленного в нее с первого взгляда.
Для меня стало большим облегчением то, что возле нее не крутился никто из местных. Я проверил. Ариэль не состояла ни с кем в отношениях, да и в ее доме не было даже намека на мужика.
Меня это привело в восторг.
