4
0
Кирилл молчал; чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я включил «Русское радио». «Неужели розу чайную выпьет кто-нибудь за нас…» – мгновенно заорали два голоса, проникающие в уши, словно раскаленные гвозди в масло. Вижу, как сейчас многие из вас скривились: фу… «Русское радио», попса! Я согласен, музыка, звучащая на этой волне, не самого лучшего качества. Да еще я, закончивший Литературный институт, имею глупую привычку вслушиваться в тексты песен. А вот этого делать не надо, потому как от них просто оторопь берет. Наверное, их никто, кроме меня, и не разбирает. Но, с другой стороны, куда деваться человеку, который по нескольку часов в день проводит за рулем? Блатной фольклор я не люблю, поэтому «Шансон» отпадает, «Лав радио» раздражает до зубовного скрежета, оно рассчитано на тинейджеров, остро переживающих первое чувство. На «Эхе Москвы» слишком много говорят, «Наше радио» вечно глупо шутит, а однажды, случайно поймав «Маяк», я чуть не заснул от скуки. Там шла передача с идиотским названием «Звездная гостиная», и девица с писклявым голосом приставала к никому не известному писателю с оригинальным вопросом:
– Расскажите о ваших творческих планах.
Так что «Русское радио» – еще не самый худший вариант. Впрочем, я давно хочу купить кассеты и слушать в машине классику. Но все руки не доходят.
– Здесь налево, – внезапно ожил Кирилл.
Я послушно повернул. Дорога вилась через лес, вокруг не было видно никакого жилья – ни деревень, ни отдельных избушек. Я засомневался и спросил:
– Мы правильно едем?
– Да, – буркнул Кирилл и уставился в боковое окно.
– Вы уверены?
– Да, – с легкой агрессией в голосе подтвердил спутник.
Мне стало не по себе. Кирилл ненормальный, это ясно. Непонятно, куда он меня тащит. Кажется, я сглупил, согласившись везти его в незнакомое место.
– Направо, – велел пассажир.
Мы проехали еще метров сто и уперлись в железные ворота, выкрашенные темно-зеленой краской.
Кирилл вылез и нажал на кнопку домофона. Я испытал острейшее желание включить заднюю скорость и смыться отсюда как можно скорей. Остановило меня лишь одно соображение. Кирилл был одет не по сезону – в тонкую курточку пронзительно оранжевого цвета, которая не могла защитить его от февральской стужи, на голове у него сидела бейсболка с большим козырьком. За воротами же было темно и тихо. Если я брошу этого психа тут одного, он попросту замерзнет.
Вдруг из домофона раздался искаженный голос:
– Кто там?
И тут Кирилл поразил меня, он натужно закашлялся и прохрипел:
– Я.
– Кто? – настаивал голос.
– Открывай скорей, – ответил Кирилл.
– Я машину вашу не знаю.
– Да я это, я, – кашлял Кирилл, – не узнаешь? Не томи! Околел весь.
Ворота лениво, словно нехотя стали открываться. Я въехал во двор и увидел большой добротный дом.
