4
0
Этот жест, такой нежный, такой интимный… Такоей неправильный и ненужный мне… Почему не получется прекратить? Надо же, надо…
— Не надо… — шепчу, не выдерживая накала, тишины в салоне, звуков нашего дыхания, жадности взгляда Каза.
— Прости меня, Марусь… — тихо отвечает мне Каз, и палец, чуть царапнув напоследок кожу подушечкой, сползает вниз со щеки, — я ничего не могу поделать…
— С чем? — поднимаю я на него взгляд и тону в темноте зрачков… Гипнотической…
— С собой…
Выдыхаю, радуясь, что Каз перестал меня гладить по щекам, но это преждевременно!
Он обманывает, мягко и легко скользя ладонью к затылку и перехватывая там за основание косы, не больно, но крепко, заставляя смотреть на себя.
Да я бы и так смотрела… Разве можно оторваться от этого гипноза?"
"— Отпусти… — я не сопротивляюсь, хотя, наверно, могла бы, руки-то свободны, и я ими вполне могу раздавать пощечины, как оказалось, ненаказуемые… Но почему-то в голове даже мысли такой не возникает: оттолкнуть, ударить… Не слушаются руки. Да и голоса нет практически…
Он так меня заворожил, что даже не получается дышать полной грудью, что уж говорить про сопротивление!
Это так странно, это вообще другое состояние, никак не похожее на то, что было с Алексом. Там я просто отключалась, мертвела… А тут , наоборот, слишком живая. Чересчур…
И что буду делать, если не отпустит?..
А он ведь не отпустит.
— Отпущу, — неожиданно отвечает Каз, — не бойся… Просто… Можно посмотрю? Пожалуйста. Я так давно ждал…
Мне последняя его фраза непонятна. В смысле, долго ждал? Мы же совсем недавно знакомы…
Но вопросы задавать — значит отнимать ресурсы у тела, брошенные сейчас полностью на удержание себя в ровном положении. Потому что Каз не просто держит. Он чуть тянет к себе. Наверно, сам этого не понимая, на инстинктах. Но я противлюсь, держа спину прямо и глядя в его глаза опасливо и предупреждающе. Из последних сил держусь.
— Мне… Неудобно… Сидеть… — с огромными паузами говорю я, — и на работу… Надо…
Каз моргает, словно не понимая, где находится, что происходит, отрывается от моего лица и с огромной неохотой убирает ладонь. Пальцы скользят по шее, чуть задевая подбородок… Словно обещая скорое возвращение…
— Да. На работу. Да.
Он говорит отрывисто, кивает, затем выходит из машины.
И я выдыхаю, оглядываясь и только теперь понимая, что мы уже, оказывается, во дворе больницы!
Надо же, как быстро приехали!
Не успеваю опомнится, дверь открывается, и Каз протягивает мне руку.
Опираюсь, выхожу, Каз придерживает заботливо, чтоб не упала.
— Спасибо за поездку, — вежливо бормочу я, пытаясь забрать ладонь из крепких горячих рук, но Каз не пускает.
Он мягок, но настойчив, и это обезоруживает.
