А если это любовь?

– Нет! – отрезал Родион чуть более резко, чем планировал. Дарина вздрогнула. Он ругнулся. – В смысле, может, в другой раз.

За улыбку, которая расцвела у нее на губах, можно было и жизнь отдать. Да только у него были насчет своей  жизни другие планы. Теперь он четко понимал, какие. Но форсировать события не торопился, потому как… Ну, не мог он Дарине ничего толкового предложить, пока и там все не наладилось.

Мурадов заехал в ванную. С трудом разделся. Конечно, помощь Дарины ему бы не помешала, но он просто не мог ее принять. Кое-как обмылся, пока натянул чистые трусы, принесенные девочкой, опять вспотел. Хотя уже неплохо справлялся с такими задачами, и ходил даже. Ходил… Господи боже. Удивительно, как после таких событий начинаешь ценить то, что раньше считал само собой разумеющимся.

– Все хорошо?

– Угу. Я спать.

Спать. Если удастся обуздать боль, что крошила кости.

– Ладно."

"– Ляжешь со мной? – обернулся. Дарина широко распахнула глаза и кивнула. Опять улыбаясь до ушей. Как будто он ей весь мир к ногам бросил. Да уж. Немного ей оказалось нужно. Мурадов выдохнул, усмиряя поднимающуюся внутри волну какой-то совершенно дикой примитивной жадности.

Пока он перемещался из коляски в кровать, Дарина тактично вышла. Вернулась в комнату, лишь когда он устроился под одеялом. Легла осторожно, чтобы не потревожить. Прижалась носом к боку. И вдохнула… Как если бы хотела им надышаться впрок.

– Скучала?

– Ты даже не представляешь, как.

– Ну, почему же не представляю? Очень даже, – коснулся губами макушки. И надолго замолчал, потому что с каждой секундой ему становилось все хуже. Его многострадальная спина оказалась совершенно не готова к нагрузкам, которые он не рассчитал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Два дня… и две чертовы ночи ему потребовалось, чтобы оклематься. Лишь утром понедельника Родион понял, что готов встать. Нет, боль все еще зудела где-то на подкорке, но ноги слушались. Можно было и в офис. Он тихонько поднялся. Сделал несколько шагов. Довольно кивнул и пошел собираться. Теперь-то зная, как плохо ему может быть, нарушать предписания врачей не хотелось. Поэтому особенно он не геройствовал. Даже зубы чистил сидя на специальном стульчике, чтобы не напрягаться лишний раз.

Похромал в гардеробную. Оделся. Окинул себя критическим взглядом. За время болезни он здорово похудел. И поэтому костюм сидел далеко не так идеально, как должен был.

– Ты ходишь! – услышал изумленный голос за спиной.

Запнувшись всего на секунду, Мурадов затянул узел на галстуке и поймал взгляд Дарины в зеркале.

– Ну, да. А ты что подумала?

Ну, попустим, что она подумала, было ясно.