Злые чары Синей Луны

Затем капитаны добрались до первых телохранителей — и все смешалось в сверкании стали и лязге клинков. Один за другим охранники падали, не способные противостоять ярости, которая двигала супругами. Чанс старательно прикрывал их со спины, размахивая огромной секирой со смертоносным мастерством. Пес радостно носился взад-вперед, проделывая ужасные вещи с наиболее медлительными и игнорируя тех, кто пытался его остановить.

Преступные боссы быстро сообразили, что их единственная надежда на спасение заключается в численном превосходстве. Все вместе они подались назад, образован ощетинившийся клинками полукруг в дальнем конце зала, откуда в оцепенении наблюдали, как падают их последние защитники. Неуправляемое пламя бушевало по всему помещению, последние порывы ветра раздували костры вокруг мертвых и умирающих. То, что осталось от ресторана все сильнее напоминало преисподнюю. И самые жуткие персонажи в этом аду — Хок и Фишер, с окровавленными клинками и жаждой крови в глазах, — перешагнули через упавших телохранителей и приблизились к уцелевшим бандитам. Долгие годы, когда им приказывали не замечать зла, когда виновные разгуливали безнаказанными, эти горькие годы, наконец, закончились.

Чанс придержал шаг. Это была битва Хока и Фишер, их личная вендетта. Он подозвал Чаппи, и пес притрусил, улыбаясь во всю окровавленную пасть."

"Хок и Фишер остановились. Некоторое время враги молча разглядывали друг друга под тихие стоны умирающих и потрескивание горящей мебели. Огонь медленно распространялся. Скоро весь ресторан грозил превратиться в геенну огненную, откуда не спастись никому.

— Почему теперь? — спросила Мария аб Хью, владелица весьма доходного игорного дома, где ставки повышались до визга, а на уплату долгов у проигравшего было ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы переломать руки и ноги его детям. Она неплохо знала Хока и Фишер, и глаза ее пылали мстительной яростью.

— Зачем преследовать нас именно сейчас? Вы ведь должны понимать, что всех вам не взять. А выжившее отомстят, как вам и не снилось. Вы умрете, ваши родные и друзья умрут, каждый, кто хоть раз перемолвился с вами добрым словом, умрет. Все вы подохнете, вереща от боли. Ваши имена станут грязным ругательством на устах этого города.

— Мы как раз ожидали услышать от тебя что-нибудь в этом роде, — спокойно отозвалась Фишер. — И ты права, у двоих против тридцати девяти шансы невелики, хотя в свое время мы видали и похуже. Но мы в некотором роде торопимся и более заинтересованы в справедливости, нежели в наслаждении нашей местью. Поэтому от имени всех тех, кто пострадал от ваших рук, от имени всех тех, кто истекал кровью, мучился и умирал из-за вас, мы принесли вам маленький подарок. Давай, Хок.