0
0А теперь прочь с дороги, мальчик. Я ухожу.
— Нет, — сказал Хок. — Я не могу отпустить тебя, отец.
— И что ты сделаешь, Руперт? Зарежешь меня, как астролога? Ты способен убить собственного отца? Я убил своего сына, и это едва не уничтожило меня. Никто из вас не понимает, чего мне стоило исполнить свой проклятый долг.
Прямо посреди тронного зала пошел дождь. Крупные тяжелые капли сыпались ниоткуда, все быстрее и быстрее, сливаясь в стройную голубоватую фигуру, сотканную из живой воды. Она огляделась, текучие губы сложились в медленную, ласковую улыбку. Сэр Вивиан шагнул вперед, опустился на одно колено и склонил перед ней голову.
— Вивиан! — окликнула Калли, невольно хватаясь за меч.
— Сэр Вивиан! — неуверенно произнесла королева Фелиция. — Кто эта… особа?
Хеллстром взглянул в спокойное полупрозрачное лицо. Владычица кивнула. Главнокомандующий встал и повернулся к трону.
— Это Владычица Озера, ваше величество. Силы природы, собравшиеся вокруг призрака умершей женщины. Она дух страны, наша древняя мать, обитающая в сырой земле, сила, которая заставляет расти деревья и травы и питает всех нас.
Шаман медленно двинулся вперед. Надменность исчезла с его лица. Владычица повернулась к нему, и он резко остановился, вглядываясь в ее лицо и не в силах подойти ближе.
— Боже правый… — негромко произнес король Иоанн. — Это же ты, Элеанора…
Изумленный шепот прокатился по тронному залу.
— Королева Элеанора? — переспросил Чанс.
— Мама? — произнес Хок.
— Да, — ответила Владычица. Голос ее звучал, как искрящийся на солнце ручеек, а улыбка осеняла благословением. — Я была ею… Элеанора умерла очень давно, и то, что осталось от древнего Переходного Существа по имени Владычица Озера слилось с ее умирающей душой, чтобы она могла продолжить существование. Теперь я — последнее Переходное Существо в мире людей. С исчезновением Грезы я постепенно растаю — вместе с уходящей магией.
— Мама… — повторил Хок. Он двинулся к ней. Владычица остановила его ласковым, но непререкаемым взором.
— Твоя мать умерла, Руперт. Я теперь Владычица Озера. Дух страны. Я помню тебя, но должна быть матерью для всех. — Она снова перевела взгляд на Шамана, и он затрясся. — Я пришла судить тебя, король Иоанн. У кого на это больше прав, чем у женщины, которая была твоей женой, королевой для короля, матерью убитого тобой человека?
Отшельник рухнул перед ней на колени. По лицу его катились слезы, прочерчивая широкие борозды в глине и синей краске.
— О Господи, Элеанора! Я убил нашего сына! И тебя убил — своей ревностью. И, наверное, убил все, что было хорошего и достойного во мне самом. Я — не тот, кого ты знала, Элеанора, не тот, за кого ты вышла замуж! На моих руках столько крови, что их не отмыть всем водам мира.
