0
0
— По крайней мере, верните нам оружие, — потребовал сэр Моррисон. — Позвольте нам сражаться!
Герцог с придыханием рассмеялся:
— Разве я похож на дурака?
Сэр Моррисон прорычал проклятие и бросился вперед, пытаясь прорваться к герцогу. Гвардейцы зарубили его раньше, чем он добрался до них. Пенделтон сломался и побежал, и гвардейцы с легкостью прикончили его."
"Леди Эстер смотрела, как погибают ее союзники, затем вынула из высокой прически неприятного вида стальную булавку. Она держала длинную спицу словно кинжал, и ближайшие к ней гвардейцы заколебались. Леди Эстер бросила на герцога последний, вызывающий взгляд, а затем пронзила спицей себе сердце, украв у него радость убийства. Герцог наблюдал, как ее тело безжизненно осело на пол.
— Мертвые есть мертвые, — наконец произнес он, ничуть не тронутый случившимся. — А у меня никогда не было времени на предателей. Стража, уберите трупы и выбросьте там, где их никто не найдет. И смойте грязь. Эти люди никогда сюда не приходили.
Чанс отвел Хока и Фишер на встречу с Джерико Ламентом в прилегающий к тронному залу королевский кабинет. Там их никто не побеспокоит. По пути квестор прилагал все усилия, чтобы объяснить капитанам, как им следует держаться с Ламентом. Как избранный воин Господень, Ламент не знает сомнений и неуверенности. Это делает его крайне опасным и сильно сужает его поле зрения. С ним невозможно спорить, ему нельзя что-то доказывать, а если ты попытаешься встать у него на пути, он тебя попросту убьет.
— Похоже, наш человек, — прокомментировал Хок, и Фишер серьезно кивнула. Чанс подумал о том, не отлучиться ли ему ненадолго, чтобы изменить завещание.
Когда Аллен, наконец, провел их в маленькую комнатку, супруги моментально ощутили абсолютное присутствие Ламента. Он просто стоял там, но при этом выглядел огромным и грозным, словно один из самых неприятных Божьих ангелов, спустившийся в трущобы смертных пределов. Хок с минуту прикидывал, не так ли чувствуют себя люди при виде их с Фишер. Или принца Руперта и принцессы Джулии.
У него мелькнула было мысль опуститься на колени и попросить благословения — или хотя бы отпущения грехов, — но он не стал этого делать: отчасти потому, что не отчитывался ни перед кем, кроме собственной совести, но в основном потому, что собирался работать с этим человеком. Важно было, чтобы тот воспринимал Хока и Фишер как потенциально равных себе.
Поэтому Хок вежливо поклонился Ламенту и обжигал супругу взглядом, пока она не сделала то же самое.
Джерико учтиво поклонился в ответ и жестом предложил своим гостям сесть. Все опустились в кресла и сделали вид, что им удобно.
Хок все смотрел на Ламента и гадал, каково это — всегда быть уверенным, что делаешь правое дело. Не знать ни сомнений, ни колебаний.
