Жестокий бог

Позже я подслушала, как Элис шептала Стейси, что Арабелла пыталась поцеловать Вона во время той поездки, и он чуть не сломал ей нос, отбиваясь от нее.

Почему он взял ее с собой через всю страну, было загадкой, с которой мне предстояло жить. Неужели он действительно ненавидел меня так сильно, что был готов вынести присутствие моего врага только для того, чтобы доказать свою правоту?

В любом случае папа был прав. Мне нужно было занять должность ассистента, смириться с этим и жить своей жизнью дальше.

Я выглядела жизнерадостной и невозмутимой, даже когда Вон провел недели после объявления о своей стажировке, ища любой предлог, чтобы насмешливо ухмыльнуться мне в попытке разозлить меня. Я всегда знала, когда он находился в одной комнате со мной, даже если стояла спиной к нему, потому что кожей ощущала нависшие надо мной грозовые тучи. Он еще официально не предложил мне должность ассистента, и я еще не согласилась.

Тем временем Вон решил оторваться по полной до выпуска и стал абсолютно неуправляемым. Как будто получение того, чего он хотел, – стажировки, – вместо того, чтобы принести удовлетворение, напрочь уничтожило все, что осталось от его радости. Он казался совершенно несчастным, даже более, чем обычно, и начал прогуливать школу по три-четыре дня в неделю, вероятно, вообще отказавшись от своего школьного аттестата.

Однажды я мельком увидела его отца, пробиравшегося по коридору Школы Всех Святых, как демон. Одетый в элегантный черный костюм, с хмурым взглядом на лице, не допускающим ошибок, этот человек не оставлял сомнений в том, что Вон – его плоть и кровь. Один взгляд Барона Спенсера мог ранить вас с другого конца коридора, и жар разлился по моим щекам, стоило мне вспомнить, как я сказала Вону, что вызову полицию, а он ответил, что его отец владеет всеми в этом городе.

Позже я поняла, что это не было фигурой речи.

Директор пригласил родителей Вона на беседу, но когда Барон Спенсер покинул помещение час спустя с торжествующей улыбкой на лице, думаю, что именно он устроил директору допрос с пристрастием."

"Это так расстроило меня, что я прикусила внутреннюю часть щеки, пока теплая соленая кровь не закружилась у меня во рту. Вон ничего не сделал, чтобы заслужить беззастенчивую любовь и поддержку, которые предлагали ему родители.

Когда Вон действительно ходил в школу, он выглядел так, словно его протащили через все части ада – в синяках, избитый, с порезанными губами и темными кругами под глазами. Я слышала, что он ввязывался во множество драк, и его лицо подтверждало это. Его рубцы открывались, если он говорил или двигался не в ту сторону.

Он перестал разговаривать с людьми, посещать вечеринки и, по словам его друзей, отвечать на текстовые сообщения и телефонные звонки.