Жестокий бог

Я нанесла боевую раскраску, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы удержать Вона на расстоянии. Как оказалось, он воспринял это как приглашение к битве и приготовился к бою.

– А как насчет парней? Подружек? Светской жизни? – Его пальцы вокруг моего запястья сжались в болезненной хватке.

Мне хотелось плакать. Не потому, что он причинял мне боль, а потому, что мне это нравилось. Мне понравилось, что он не обращался со мной, как с ребенком, потому что я потеряла мать. Мне нравилось, что он был опытен и равнодушен к сексу. Мне нравилось, что он был ошеломляющим, холодным и многообещающим, как рождественское утро, и я завладела его безраздельным вниманием, даже если это было неправильное внимание. И я была в абсолютном ужасе, обнаружив, что часть меня хотела, чтобы он сильнее сгибал мое запястье, пока тупая боль не стала острой.

Я покачала головой. Моя личная жизнь его не касалась.

– Никакой социальной жизни. – Он хмыкнул. – Отлично. Как продвигается проект по стажировке? Что ты делаешь?

Почему его это волнует? Он только что пригласил меня посмотреть, как кто-то сосет его член. Я уставилась на противоположную сторону, на стену, игнорируя его. Чем меньше я отвечала, тем больше ему надоедала.

– Я начал работать над своим вчера, – сообщил он мне. – С композицией пришлось повозиться.

Он вел светскую беседу?

– Ты ни за что не сможешь сдать ее вовремя, – сказала я.

Мы должны были сдать наши работы для прохождения практики довольно скоро. Мой проект был готов. Осталось только доработать.

Он пожал плечами.

Мое сердце бешено забилось. Это было хорошо. Это означало, что он отстал, и у меня было больше шансов зацепиться за это место.

Я сглотнула, пытаясь скрыть свое ликование.

– Не волнуйся. Даже если работа будет закончена на четверть, твой отец в любой день предпочтет мой проект твоему.

Я ничего не ответила на это, поэтому он продолжил."

"– Знаешь… – Его дерзкая ухмылка появилась как раз в тот момент, когда я подумала, что спасена от этого, и моя кровь снова закипела в жилах, а глаза наполнились раздражением. – То, что я сказал тебе за тем фонтаном, когда мы были детьми, все еще в силе.

Он прислонился к столу, притягивая меня к своему длинному, твердому телу. Теперь я была прижата к нему вплотную, и он ощущался как гранит под моими мягкими конечностями.

– Я мог бы поцеловать тебя, и ты все равно позволила бы мне. Потому что ты все еще хорошая, и я все еще плохой. Ничего не изменилось. Мы все те же дети. Наша игра сейчас просто более опасна.

И моей матери больше нет в живых, чтобы предостеречь меня от сахара или таких парней, как ты, с горечью подумала я.

– Я думала, ты пока не собираешься сдавать наши карты. – Я выгнула бровь.

– Я передумал. Одна маленькая игра не повредит. Во всяком случае, мне.