Жестокий бог

Он собрал свои вещи и покинул школу сегодня рано утром. Мне ужасно жаль, дорогая.

– Куда он уехал? – Я вскочила с кровати и, подбежав к отцу, вцепилась ему в плечи.

Папа лишь покачал головой.

– Вон ничего не сказал. Не думаю, что он хочет, чтобы его нашли, Ленни. Но я нашел это письмо у тебя под дверью, перед тем как войти. Должно быть, оно от Вона.

Отец полез в карман и протянул мне конверт. Мне хотелось кричать.

Как он мог позволить ему уйти?

Как он мог позволить – нет, заставить меня – влюбиться в Вона, а потом наблюдать, как тот бросает меня?

Но он ведь никогда не собирался отпускать Вона?

И тут меня осенила мысль, одновременно неминуемая и тяжелая, подобно тем камням, с которыми сражался Вон, чтобы создавать свои скульптуры.

Я влюбилась в него, не так ли?

Он был настоящим психопатом, неуравновешенным, эксцентричным и совершенно непривлекательным во всех отношениях… но именно это заставляло меня полюбить его еще сильнее. Потому что я понимала, насколько он обречен. Как сильно нуждался в этом чувстве.

Наша любовь была намного сильнее, чем обычная любовь. Она лишила нас гордости, гнева, ненависти и неуверенности. Мы чувствовали себя обнаженными, прекрасными и чистыми, когда находились рядом.

А теперь он ушел.

Я сжала письмо в кулаке, моя рука дрожала, как и все мое тело. Я теряла самообладание.

Папа встал и поцеловал меня в лоб.

– Все эти месяцы я давал тебе время разобраться в себе, Ленни. Но я никуда не уходил. Я всегда оставался здесь. Всегда любил, надеялся и молился. Лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить. Я люблю тебя. Любил и всегда буду любить.

* * *"

"Лен!

В первый раз, когда я тебя увидел, ты читала книгу, прислонившись спиной к фонтану. Это стало важным моментом в моей жизни. Не потому, что ты была хорошенькой (хотя ты была очень хорошенькой, но и очень юной – не думаю, что мы тогда нравились друг другу так, как сегодня), а потому, что я отчетливо помню, как меня ужаснула обложка.

Ты держала книгу в жанре фэнтези. Поэтому обложка пестрила множеством цветов, силуэтов и лиц. Композиция выглядела совершенно неправильно и бессмысленно. Помню, как смотрел на нее и хмурился. Меня это поразило до глубины души. Думаю, именно в этот момент до меня дошло, что я хочу создавать симметричные, красивые вещи.

Именно тогда я понял, что буду художником, как моя мама.

Потом я поднял глаза и увидел твое лицо: и снова оно не было симметричным (надеюсь, ты не обидишься).

Твои глаза казались огромными, а все остальное – маленьким, что придавало тебе почти младенческий вид. У тебя были острый носик и тонкие губы. Твои светлые волосы, закрученные в локоны, не были идеальными или тщательно расчесанными.