Жестокий бог

Это напрашивалось на вопрос – что именно она делала в Подготовительной школе Карлайл? Казалось, у нее не было никаких связей с этим местом. Она не была художницей. Вон не хотел ее. И она, конечно, и вполовину не так усердно издевалась надо мной здесь, совсем не так, как в Тодос-Сантосе.

Почему она здесь?

– А как же Спенсер? Уже убил кого-нибудь?

– Поразительно, но нет. – Я упала обратно в кровать, уставившись в потолок с тихим смехом.

Я не хотела признаваться, что боялась своего дня рождения. Я прекрасно понимала, что Вон не придет на праздник. Поуп, скорее всего, собирается увезти меня вечером на интимный ужин вдвоем, поэтому у нас с Воном будет меньше времени для поцелуев. Еще я подозревала, что папа забудет об этом дне вообще, как он часто делал, когда дело касалось меня.

– Мы ладим, – объяснила я. – По большей части.

– Не забывай о его истинном облике, – предупредила Поппи. – Он состоит из оттенков черного. Вон тот же самый парень, который издевался над тобой в школе, затащил тебя в уборную, чтобы посмотреть, как ему делают минет, а затем сделал это снова в последний день занятий.

Я слишком хорошо помнила все эти вещи. У меня даже был план возмездия.

– Ну-ну, – протянула она. – Хорошего тебе дня, Ленни. Обними этого плюшевого мишку за меня, ладно? – поддразнила она, когда я не смогла произнести больше ни слова о Воне. – Люблю тебя и целую. Будь здорова.

Я повесила трубку и натянула свои черные джинсы-скинни, худи Anti Social Social Club и кроссовки Gladstone. Я направилась в офис своего отца, пока у меня хватало на это смелости.

Я не разговаривала с ним несколько недель – с тех пор, как узнала, что он был в курсе того, что я буду сидеть здесь и ничего не делать в течение шести месяцев, и все же рекомендовал мне принять эту должность. Он и Вон выставили меня идиоткой, и я боялась, что наброшусь на него. Но я решила, что если не пойду и не поговорю с ним, то мы вообще не будем разговаривать.

Мои ноги становились тяжелыми, как камни, с каждым шагом, который я делала по направлению к его кабинету.

Воздух, казалось, обжигал мои легкие. Логически я понимала, что имею полное право противостоять ему. Мне нужно было избавиться от странного представления о том, что мой отец был слишком важен, чтобы заниматься моими проблемами и чувствами. Разве не этим я всегда занималась? Вытолкнула себя из картины, чтобы облегчить ему задачу?

Все в порядке, папа, я останусь здесь, в Карлайле, чтобы ты мог сосредоточиться на своей работе в Америке.

Хорошо, что я не прошла стажировку. Я бы с удовольствием стала помощником Вона Спенсера.

О, не беспокойся обо мне.