Жестокий бог

У него перехватило дыхание. Мое полностью остановилась. Воздух снова казался густым и влажным. Я устроилась на нем сверху, чувствуя, как его выпуклость прижимается ко мне.

– И все последующие со мной. Это твой первый поцелуй. – Мои губы порхали над его губами, когда я говорила.

– Лен. – Мое прозвище вылетело из его рта прямо в мой, страстно и отчаянно.

Веки Вона закрылись, несмотря на все его усилия держать себя в руках.

Но не мои. Я целовала и смотрела на него широко открытыми глазами.

Не было ничего прекраснее, чем наблюдать, как Вон Спенсер теряет контроль.

Глава 13

ВонИ вот.

Я, черт подери, сделал это.

Я поцеловал девушку, и мне это понравилось.

Слишком понравилось.

Это был не первый раз, когда я целовался с Ленорой Асталис. Но теперь у нас существовала договоренность, и я собирался выжать из нее все, пока не закончу эту чертову стажировку. Я собирался поцеловать ее, переспать с ней в конце концов, а затем выбраться из замка Карлайл человеком с нормальной сексуальной жизнью.

Может быть.

Ладно, скорее всего, нет.

После разговора с папой, когда он спросил, не гей ли я, я понял, что пора действовать и погрузить свой член не в одну киску. Люди начали замечать что-то неладное, и мне это не нравилось.

Следующие пару недель я провел, работая с семи утра до девяти вечера. Скульптура красиво преображалась. Теперь головы были пропорциональны, и я вырезал лица в деталях, вплоть до самой последней вены, морщинки и веснушки. Однако на то, чтобы привести в порядок каждый отдельный волос, ушли бы недели. Присутствие Леноры в студии, вероятно, сократило бы вдвое время, которое мне требовалось, но я не хотел ее помощи.

Хотя скульптура выглядела неплохо. Эдгар несколько раз приходил проверить эту штуку, бормоча ругательства всю дорогу от первой двери до второй, находящихся в моем подвальном помещении, о грибковом запахе и жуткой атмосфере. Но он сказал, что теперь моя душа отобразилась на скульптуре.

– Продолжай в том же духе, и ты получишь легкую продажу. Если бы ты мог ее продать. Как бы то ни было, это будет собственность Карлайла. Навсегда.

Держу пари, он не был бы таким самодовольным, если бы знал, что происходит после того, как я заканчиваю свою работу. Я убегал на мою вторую смену: заставлять его дочь, мою вторую половинку, каждую ночь стонать мое имя.

Хорошо, что в мои рабочие часы мне удавалось почти полностью избегать общения с людьми. Я просыпался каждое утро в пять тридцать, бегал трусцой, принимал душ, просматривал электронную почту, выпивая кофе, – отвечал папе, маме и Трою Бреннану, тому парню, который начал заниматься делом Гарри Фейрхерста – а затем запирался в подвале до начала занятий в восемь утра. Когда я заканчивал работу в девять вечера, люди уже расходились по своим общежитиям.