3
0Но когда получаешь шанс над этим работать, это даёт много энергии.
Из-за снегопада движение встало, много пробок. И наша машина тоже вязнет в снегу метров за триста до дома. Охрана возится с лопатами.
— Давай прогуляемся?
Помогаю ей выйти из машины.
Мы идем прямо по пустой дороге. Она — по одной колее, я — по соседней. Обувь утопает в пушистом снегу.
Наши руки в кожаных перчатках, и я с удовольствием держу её за руку.
— Не замерзла?
— Нет. Тепло…
Поднимает лицо, чуть притормаживая. Капюшон от шубки падает на плечи. Снежинки начинают облеплять волосы. Завороженный зрелищем, рефлекторно сильнее сжимаю её кисть. Снегурочка…
Новый год скоро. И свой последний анализ я получу как раз перед ним. Это будоражит меня. Не сорваться бы с цепи!
Идем дальше.
— Как новый год хочешь отметить?
— В пригороде ледовый городок построили. На горки хочу, — скашивает на меня пытливый взгляд.
Походом на аттракционы меня обделили. Ледовый городок ни за что не пропущу. Хотя не был на таких мероприятиях лет с двенадцати.
— Не вопрос. Если погулять. А катания я бы отложил. На следующий год.
Вздыхает.
— Вы правы.
— Не хочешь, ты, Злата, в дедовский дом.
— Ой… Да не могу я так быстро.
Останавливаемся у ворот.
— Почему «Вы»? Брата на «ты» называла сразу.
— Вы как будто всё время отталкиваете. Холодный, отстранённый…
Да что ж такое? Делаю шаг на ее колею. Дергаю полу пальто, расстегивая пару пуговиц. Ловлю её кисть, кладу к себе на грудь. Сердце долбится в ладонь. Снежинки тают, превращаясь в капли не долетая до груди.
— Разве холодный?
— Когда горячий — Вы еще холоднее, резче, деспотичнее! — пытается отобрать руку. Прижимаю её крепче, не позволяя.
Я знаю про что она, про мой срыв тогда, когда я затащил её в комнату. Сглатываю ком в горле.
— Это эмоции. Они редко со мной случаются. Возможно, я не очень хорошо контролирую их. Но в твоей власти остановить эту волну в любой момент.
С сомнением смотрит на меня.
— Как?
— Обнять… — мой взгляд уплывает за кружащимися снежинками.
Эмоции, да. И снова сейчас накрывают. Чувствую себя слабым, пробитым насквозь и хочется защитить своё раненое нутро. Холодом, резкостью, деспотичностью и дистанцией. Но защищаться мне категорически нельзя.
— Тигр хочет, чтобы его гладили, когда он рычит и щелкает зубами? — качает она головой.
— Хочет. И только карельские ведьмы имеют достаточно отваги для этого! — болезненно улыбаюсь я, пытаясь перевести эмоционально сложную ситуацию в шутку.
Неожиданно кладет вторую ладонь сбоку на мою обнажённую шею. Меня обжигает это касание. Рефлекторно дергаюсь от ее руки, делая шаг назад.
Идиот! Зачем?! Ругая себя, поспешно возвращаюсь в зону её доступа. Но уже поздно. Обиделась.
— У одного из нас, видимо, проказа? — гордо и скептически.
