3
0
— А вдруг они что-то с ним сделают? — складываю руки на животе.
— Я здесь буду. Не позволю ничего плохого сделать.
Он укладывает меня на кушетку.
— Выйдите на время процедуры, — просит его медсестра.
— Я с ней буду.
Уходит к окну. Я вижу его спину и скрещённые за спиной руки. Его присутствие парадоксально успокаивает.
Мне снимают капельницу, еще что-то ставят в вену, потом делают УЗИ. Запихивают в меня сенсор. Но укол уже действует. И меня не так трясет. И не так сильно нервирует процедура.
— Ох, милая, как же ты рожать будешь? Что ж ты нервная такая?
— А я буду? — еле ворочая языком спрашиваю я."
"— Прекрати панику. Сердцебиение у плода хорошее. Отслойки плаценты нет. Шейка закрыта.
— Кровь из-за чего? — не поворачиваясь спрашивает Демид.
— Будем выяснять! Пока — отдыхай. Завтра ещё тебя посмотрим.
Демид выходит вместе с ней и опять негромко беседует прямо за дверью. Мне помогают переодеться, и перекладывают на большую медицинскую кровать.
Сейчас он уедет, и я останусь совсем одна. Ведь даже телефона со мной нет. Но он возвращается. Скидывает пиджак. Закатывает на рубашке рукава. Я залипаю сонным взглядом на его красивых венах, мужских узловатых кистях.
Передвигает мягкое кресло на колесиках ближе ко мне.
— Поспи. Я здесь буду.
— Тише надо сказать… — двигаю губами.
— Я уже написал ему. Он завтра приедет.
— Ой, не надо ему сюда…
— Хорошо. По телефону тогда пообщаетесь. Завтра привезут.
Снимает с моих рук увесистые браслеты. О, да. Чувствую облегчение. Непослушными пальцами вытягиваю серьги и тоже отдаю ему.
— Спасибо Вам…
Гладит мою руку через простыню.
— Что произошло в комнате, Злата?
Понимаю, что надо рассказать. Но с детства привитое отвращение к ябедничеству и не желание выносить мусор из избы не дают мне. Стыдно же это всё… И я просто отворачиваю лицом к стене.
— Злата! Быстро, давай, — рассерженно.
— Я упала на кровать, — хмурюсь я.
— Ты кричала «отпусти».
— Мы… повздорили. Он схватил меня. За талию.
— И швырнул на кровать?
— Да.
— Дальше…
— Вс""e.
Тяжелый вздох.
— Ладно, спи. Завтра поговорим.
Гладит по волосам. Это очень успокаивающе.
— Ноги мерзнут, — бормочу я.
— Это из-за кровопотери.
Встает в ногах, через одеяло растирает ступни. Это очень интимно. Не в плане эротизма, а в плане простой человеческой близости. Становится теплее. Я засыпаю. Но мне опять не дают.
В палату заглядывает медсестра.
— Там… — разводит руками с недоумением. — К Черкасовой муж. Ещё один.
Родион! Нет уж. Пусть убирается к черту!
— У меня только один муж, — сердито бормочу я, поддерживая версию Дэма. — И он здесь!
Глава 32. Без вины виноватые
Мой врач, Ольга Владимировна, смотрит на меня очень внимательно, как будто желает что-то выпытать.
