Железное пламя

Джори кивнула, и Рианнон записала ее имя под номером один.

В голове пронеслись все советы, которые Мира давала мне в прошлом году, но сейчас мне нельзя было их озвучивать. Теперь это совсем другое испытание – стоять и ничего не делать, пока кандидаты рискуют своими жизнями, пытаясь стать… нами.

Для многих из них мы станем последними людьми, которых они увидят в жизни…

– Удачи.

И это все, что я могла сказать.

Девушка шагнула на парапет, а перед нами появился следующий кандидат. Рианнон записала его имя, а Даин выжидал, пока Джори пройдет треть пути, прежде чем разрешить парню отправиться следом.

Я наблюдала за первыми кандидатами, и сердце стучало где-то в горле, когда я вспоминала свой ужас и неуверенность перед парапетом в прошлом году. Но когда на четверти дистанции один из них поскользнулся и рухнул, а пропасть внизу быстро поглотила его последние крики, я перестала следить за тем, доберутся ли будущие кадеты – или мертвецы – до другого края. Просто не могла.

Через два часа я спрашивала их имена, уже не пытаясь запоминать, лишь отмечала особо агрессивных. Например, настоящего быка с глубокой ямкой на подбородке: он, ни секунды не колеблясь, сбросил с парапета тощего рыжеволосого кандидата, который замешкался в середине пути.

Какая-то крошечная часть меня умерла при взгляде на эту жестокость, и я с трудом заставила себя вспомнить, что каждый кандидат находится здесь по собственному выбору. Все они были добровольцами, в отличие от других квадрантов, куда берут призывников, сдавших вступительные экзамены.

– Джек Барлоу-младший, – пробормотала Рианнон себе под нос.

Даин вздрогнул и покосился в мою сторону.

Медленно выдохнув, я повернулась к следующему в очереди, стараясь забыть, как Барлоу уложил меня в лазарет в прошлом году. Я содрогалась при воспоминании о том, как в тот день на матах он вливал в меня чистую злобу, и под его хваткой мои кости буквально трещали…

– Им… – Я поперхнулась и в шоке уставилась на парня, воздвигшегося передо мной. Выше Даина, но ниже Ксейдена, мускулистый, с волевым подбородком, и хотя его темно-русые волосы были короче, чем в последний раз, когда я его видела, я бы узнала эти черты, эти глаза где угодно.

– Кэм?

Какого вэйнителя он здесь делает?

Зеленые глаза парня вспыхнули от удивления, затем он моргнул, узнавая.

– Аарик… Грейкасл.

Его второе имя я знала, но это?

– Ты его выдумал? – прошептала я ему. – Потому что звучит ужасно."

"– Аарик. Грейкасл, – повторил он, стиснув зубы, и вздернул подбородок с тем же неповторимым высокомерием, которое я уже видела в каждом из его братьев и особенно в его отце.