0
0Беззащитные женщины никогда не были в моем вкусе. На сегодня мы закончили.
Я встал и направился к краю мата, чтобы забрать у Имоджен свое оружие.
– Что это, блядь, было? – прошептала она, возвращая мне последние клинки.
Я проигнорировал ее вопрос и обратился к командиру отряда, который уже присел на коврик напротив Вайоленс и занимался ее ублажением:
– Аэтос!
Аэтос повернул ко мне голову, и гнев на его лице почти заставил меня улыбнуться.
– Ей не помешало бы поменьше защиты и побольше обучения. – Я впился в него обвиняющим взглядом и смотрел так, пока Аэтос не кивнул. Затем повернулся и ушел.
– У тебя сегодня настроение померяться силами с первогодками? – с усмешкой спросил Гаррик, как только я отдалился от второго отряда. – Или только с этой конкретной первогодкой?
– Иногда меня бесит твоя гребаная наблюдательность.
– Трудно не заметить, как ты смотришь на нее, – ответил он, понижая голос.
– Как будто хочу ее убить? – спросил я, заметив нечто интересное в секции Когтя.
– Или трах…
– Не говори это слово, когда я в настроении бить людей.
У нас примерно равные силы, что делало нас идеальными спарринг-партнерами, но я уже достаточно разозлился, чтобы нанести своему лучшему другу реальный урон, несмотря на его габариты.
– О, не мог бы ты сделать это, пожалуйста? – Гаррик приложил руку к сердцу и ухмыльнулся. – Мне нужно, чтобы ты показал этими большими, сильными руками…
Я так сильно толкнул его плечом, что он даже отступил на шаг, и отправился к секции Когтя. Чем дальше отсюда, тем лучше, когда речь идет о Сорренгейл.
Глава 16
– А ты не понимаешь? Не видишь, что сделал Ксейден? – в панике спросил Аэтос у Сорренгейл, словно он не командир всадников, а рядовой пехотинец. Он намекал, что это я изменил исход Молотьбы.
Если бы я дергался каждый раз, когда кто-то вываливает на мое имя кучу дерьма, я бы никогда ничего не добился. Обычно я принимал к сведению обиду, откладывал ее на будущее и шел дальше. Как любит напоминать мне Сгаэль, драконов не волнует мнение овец… или большинства людей.
Но я увидел, как пальцы Аэтоса впились в плечи Сорренгейл, прямо над повязкой на том самом месте, куда угодил клинок хромого первокурсника, которого в итоге испепелил Тэйрн… И необъяснимая ярость рванулась в мои вены, зашелестела, словно маленькие осколки льда, разрезая все на своем пути. Я резко укрепил ментальные щиты, ибо делал это каждый раз, оказываясь рядом с кем угодно, не только с чтецом памяти.
– Будь добр, расскажи мне, что, по-твоему, я сделал.
Я шагнул в лунный свет, заливающий бо́льшую часть летного поля, и отключил поток энергии от Сгаэль, позволяя ночным теням вернуться в свое естественное состояние, чтобы этот засранец мог ясно меня видеть.
