Железное пламя

Я окунулся в нашу связь – и почувствовал, как Вайолет соскальзывает, горит, намерена… Мои тени дрогнули, но мавен не пошевелился.

Она пожертвует собой, чтобы спасти меня. Она намерена умереть.

Сердце подпрыгнуло к горлу, и я снова почувствовал его – так же, как когда сидел у ее постели после Рессона, – страх.

– Ты же знаешь, что случится, когда ты проиграешь? – дразнил генерал, сбрасывая слабые полосы тени, завившиеся у его горла. – Я переступлю через твой труп и найду ее. Затем сожму ее нежную тонкую шейку…

Ярость вспыхнула в венах, взрыв адреналина такой силы, что я укрепил тени и стянул потуже, но как бы я ни силился, он не двигался.

– …и выпью.

Я вогнал одну руку в землю и сжал второй кулак: рука дрожала от усилий, требующихся, чтобы удержать его, пока я ныряю в пучины сил Сгаэль и позволяю огню пожрать меня.

«Держи его!» – приказала она.

Но я не мог.

Он был слишком силен, а у меня не осталось ничего. Но чтоб я сдох, если Вайолет пострадает от последствий. Он не наложит на нее свои руки. Ни сегодня. Никогда. Слякоть под ладонью таяла, и я почувствовал… Подо мной что-то было.

Ровный поток узнаваемой… энергии.

«Нельзя! – завизжала Сгаэль. – Я же тебя выбрала!»

Но меня выбрала и Вайолет.

Я потянулся.

Сердце заикнулось, я задохнулся и подскочил в постели. Ощупал шею, но она была сухая. Ни потока пота. Ни ноющих мышц. Никакой усталости. Только Вайолет – спящая рядом, с дыханием глубоким и ровным из-за измождения, оставившего в напоминание о себе синяки под глазами, а ее рука лежала так, словно тянулась ко мне даже во сне.

Я смотрел на нее долго, пока не унялось заходящееся сердце; взгляд скользил по всему ее телу – от серебристых линий ее полученных в боях шрамов до серебристых волос на подушке. Она была так прекрасна, что я не мог выдохнуть. И я ее чуть не потерял.

Я провел кончиками пальцев по гладкой, мягкой коже ее щеки, там, где совсем недавно были дорожки слез. Сегодня она потеряла мать, и хоть я не стал бы скорбеть по Лилит Сорренгейл, я не мог вынести мучений Вайолет.

И все же скоро стал бы новой причиной для них.

– Я люблю тебя, – прошептал я просто потому, что мог, а потом как можно тише поднялся с постели и быстро оделся в лунном свете.

Бесшумно вышел из спальни, добрался по коридору до лестницы, окружив себя теплом теней, спустился этаж за этажом в туннели Басгиата.

Я не пытался обращаться к Сгаэль. С самого завершения битвы она хранила жуткое молчание.

Двери на мост открылись по моему приказу, как и двери с противоположной стороны. Закутанный в тени, я миновал переполненный лазарет, где до этого часами дожидался, когда закончится операция Сойера.