Железное пламя

Это убивает меня каждый раз, когда мне приходится держать руки подальше от тебя, каждую ночь, которую я лежу без сна рядом с тобой, одновременно благословленный и проклятый воспоминанием о том, какой горячей, влажной и идеальной ты становишься, когда я теряюсь в тебе.

Мои губы приоткрылись, а щеки вспыхнули, словно его слова были настоящей лаской.

– Когда я сплю, мне снятся звуки, которые ты издаешь перед тем, как кончить, и то, как янтарь затмевает голубизну твоих глаз, таких довольных и помутневших. Я просыпаюсь, жаждая тебя… только тебя… даже по утрам, когда ты находишься так далеко. Я не отвергаю и не манипулирую тобой. Я борюсь за тебя. – Ксейден положил ладонь мне на талию, и его палец прошелся по обнаженной полоске кожи между штанами и броней.

– Ты хочешь бороться за меня? – Я начала по одной вынимать заколки из своих волос, роняя их на каменный пол. – Тогда рискни, не зная, что я чувствую. Хочешь вернуть мое сердце? На этот раз рискни сперва своим.

Ксейден нахмурился:

– Если я признаюсь тебе, что я чувствую прямо сейчас, ты никогда не поверишь, будто мне нужно от тебя что-то кроме твоего тела.

– Об этом я и говорю. – Последняя заколка сама выпала из моих волос. – Выбирай, Ксейден. Позволь мне выйти через эту дверь или возьми то, что я готова дать в этот раз. – Я распустила волосы и провела по влажной массе рукой, распутывая косу.

– Ты пытаешься поставить меня на колени или выиграть спор? – Рука Ксейдена прижала мое бедро, а горячий взгляд скользнул ниже."

"– Да, – ответила я, дотягиваясь до шнуровки доспехов на спине. – Я только что провела восемь часов в ужасе, представляя, в каком состоянии найду тебя. И я говорю тебе, что я не просто тебя хочу. Ты мне нужен. Вот три твоих слова. – Я дернула за влажный шнурок, и он поддался. – Это все, что ты получишь. Возьми меня или оставь.

Его внутренняя борьба была ощутима физически, а напряжение между нами возросло достаточно, чтобы пробить драконью чешую. На секунду мне показалось, что он достаточно упрям, чтобы уйти и оставить нас в этом тупике.

Но затем – хвала богам – Ксейден сломался, его губы встретились с моими, и разгоревшийся за время спора огонь вспыхнул снова, еще жарче, чем прежде. Он целовал меня так, словно я была ответом на любой вопрос. Словно все, чем мы были и будем, зависело от этого момента. И возможно, так оно и было.

Его руки развязывали шнурки у меня на спине, пока я расстегивала пуговицы на его брюках. Я выиграла гонку, просунув руку под ткань и проведя по всей длине его члена.

Гортанный стон послужил мне наградой и ударил меня прямо между бедер, усилив пульсирующий там очаг боли.

– Отпусти, чтобы я мог тебя раздеть. – Ксейден подчеркнул последнее слово покусыванием моей нижней губы.