Железное пламя

 – Нолон поскреб отросшую за несколько дней щетину. – И, полагаю, отдых мне не повредит. Это очень тяжкий труд – восстанавливать душу. А я занимаюсь этим уже несколько месяцев. – Уголок его рта приподнялся в улыбке, но я не смогла определить, шутит он или нет. – У тебя все в порядке? Я что-то не припомню, чтобы меня в этом году вызывали восстанавливать тебя.

– Я в порядке. Разве что вывихнула плечо пару недель назад и… – Я не знала, правда ли Нолон так близок к Варришу, как предполагали мои друзья. Эта мысль заставила меня остановиться и не упоминать о выгорании. – И мне очень хорошо удавалось следить за коленями. Сломанных костей тоже нет.

– Хорошо. – Нолон кивнул. Дверь за нашими спинами открылась. – Это хорошо.

– Я здесь! – Мимо нас пронеслась Кэролайн Эштон. – Простите за опоздание.

– Пунктуальность ценится, – наставительно произнес Нолон и повернулся ко мне. – Окажи нам обоим услугу и оставайся целой, Вайолет.

– Обязательно, – пообещала я.

Кэролайн мельком глянула на меня, после чего они оба исчезли в лазарете, и дверь тихо закрылась за их спинами.

– Что-то она не выглядела пострадавшей, – заметила я, когда мы снова двинулись в сторону Архивов.

– Не выглядела, – согласился Ксейден. – Должно быть, навещает другого кадета из Первого крыла. А вот Нолон выглядит так, словно сам вот-вот выгорит. В последнее время повреждений было больше обычного?

– Я ничего такого не слышала. Ридок думает, что они используют Нолона для допросов. – Я скорчила гримасу. – Но я не могу понять, шутит он или нет. С Ридоком никогда не поймешь.

– Хм, – вот и все, что он ответил, пока мы шли по туннелям, направляясь к самой нижней точке Басгиата. Чем глубже мы спускались, тем прохладнее делался воздух и тем больше в груди росла горечь потери.

– О чем ты думаешь? Ты как-то притихла, – заметил Ксейден, когда мы миновали лестницу, ведущую наверх, к главному зданию.

– Ни о чем.

– Ты не можешь требовать от меня неодносложных ответов и не давать их мне самой.

Справедливо.

– Мой отец любил это место. Он пришел в восторг, когда мою мать перевели сюда, ведь это означало, что у него появится полный доступ к Архивам. – Я улыбнулась от воспоминания. – Ему нравилось поддерживать записи и библиотеки на тех форпостах, где мы были расквартированы, но для любого писца это место – вершина карьеры. Это их храм.

Мы сделали последний поворот, и в поле зрения показалась дверь в Архивы. Круглый вход диаметром в три метра охранял один-единственный писец – кадет Нася, спящий на своем стуле.

– Хорошо защищенный храм. – Ксейден наградил соню презрительным взглядом.

– Пообещай, что будешь вести себя хорошо. – Я сжала его локоть, показывая, что не шучу. – Она – мой старый друг.