Жена лучшего друга

Уткнулась лицом в его грудь, вцепилась пальцами в мощную спину, и просто плакала. Ощущала его сильные руки на своей спине и горячее, прерывистое дыхание на шее, слышала, как бешено стучит его сердце. Господи, как же мне его не хватало, как недоставало его рядом.

* * *Всё ещё люблю… всё ещё не хочу отпускать… всё ещё хочу быть рядом… целовать… вдыхать её запах…"

"Держал всхлипывающую Вику в объятиях и понимал, что не отпущу. Она успокоится, мы спокойно поговорим и… хрена с два я знал, что будет дальше. Но и просто так уйти не мог. Я её обидел. Сделал больно, поддавшись импульсу, и сейчас жалел.

Хотелось верить, что всему есть логическое объяснение. Всей той херни, что произошла, и тому, что она говорила, должно быть объяснение, его просто не может не быть.

— Посмотри на меня, — слегка отстраняюсь, пытаясь ухватить руками её лицо и взглянуть в глаза, но она отчаянно тянется к моей рубашке, не желая отстраняться. Всё ещё плачет. — Вика, — зову тем самым голосом, которым говорил с ней раньше. Голосом, наполненным нежностью и любовью. Она вздрагивает, но поднимает глаза, полные слёз. — Прости меня, — выдыхаю, внутренне молясь, чтобы простила, чтобы поделилась всем, рассказала всё, что хотела.

Вика молчит. Смотрит на меня, но ничего не говорит, а по её лицу и щекам всё так же текут слёзы. Тяну руку, смахиваю слезинку, с нежностью проводя большим пальцем по её скуле.

— Вика, слышишь? Прости меня… я… я не должен был… извини и… давай поговорим обо всём, прошу тебя.

Выдаю и жду, что она ответит. Впервые, чёрт возьми, я не уверен, что она вообще захочет со мной разговаривать. Это какой-то страх… дикое и сжигающее чувство, переполняющее изнутри.

Она не отвечает, но коротко кивает. Отстраняется, убирает горячие руки из моих плеч.

— Идём на кухню, — тихо шепчет, показывая дорогу.

Иду за ней, как наркоман за дозой. Вика усаживается на диван, подбирает под себя ноги. Присаживаюсь напротив, не зная, будет ли она рада, если сяду рядом, хотя очень хочется. Запоздало замечаю, что она накрыла стол, приготовила еду, старалась для меня. Мясо по-французски. Она помнит, что я люблю… да, бля… что ж тяжело-то так.

— Почему ты говоришь о… Рите?

Вика поднимает голову, глядя мне прямо в глаза.

В её взгляде читаю страх, неуверенность и… грусть. Она вздыхает и начинает рассказывать. А я слушаю… слушаю… слушаю…

Под конец её монолога уже не хочу ничего слышать. Мне достаточно. И того, что сделала моя мать, и того, что натворила Рита, лелея в ней надежду на наше совместное будущее.

— Ты поэтому уехала?

— А что? Мало?

— Мало, Вика. Ты могла поговорить со мной… спросить, я не знаю… а ты что сделала?

— Я хотела… тогда, когда ты пришёл…

— Ну, конечно, после того, как тебя зажимал тот пижон.