0
0
Я же понятия не имею, кого зовут дурацким именем Костя. Может, зря злая гиена ревности грызет мою печень.
Может, Костя - это какой-нибудь троюродный дядя. Или четвероюродный кузен. Или шестидесятилетний сосед с деревянной ногой…
Может, ревновать совсем не стоит…
- Такая вся из себя принцесса, - отвечает Юля. - На уме одна косметика. И платьишки с туфельками.
- А ты не такой была? - спрашивает Люба.
- Да меня в жизни не интересовали наряды и мазюльки!
- Да, Юлька мазюльками не увлекалась, - высказывается ее отец. - Она любила пострелять, побегать с мальчишками, забраться в подвал или упасть с дерева…
- Никогда я не падала с деревьев! - возмущается Юлька. - Я была цепкая и ловкая.
Моя маленькая обезьянка… Обожаю ее.
И дико ревную, хотя пока не уверен, что есть повод.
- И платья ты никогда не носила.
- Я и сейчас их редко ношу.
- А когда мы познакомились, ты была в платье, - вырывается у меня.
- Так это я после закрытия конференции в бар зашла. Хотела выпить клубничный смузи.
- А выпила портвейн.
Меня внезапно накрывает ностальгия.
Это было три месяца назад… А кажется, что прошла целая вечность.
- Как интересно! - в очередной раз восклицает Люба. - Там вы и познакомились? На море? В баре? Как романтично… Расскажите!
Ага, расскажите.
Боюсь, мне придется лететь в окно без парашюта, если я расскажу отцу лягушки, как пытался соблазнить его дочь в первый же вечер. Как прижимался к ней своим ледоколом в теплой морской воде. И как сразу же потащил выбирать презервативы...
- Да, было романтично, - выдыхает Юлька.
И кладет голову мне на плечо. Моя прелесть!
- Не расскажете? - спрашивает Люба.
- Не расскажем, - тихонько смеется Лягушка."
"Я обнимаю ее. И мне кажется, что все прекрасно. Не такой уж страшный ее папаша. Смотрит на меня уже по-другому. Не как на недоразумение в розовом.
Ведь его дочь явно дала понять, что мы вместе!
Но я рано радуюсь.
Доверие сурового Владимира Юрьевича заслужить не так просто. Когда мы остаемся вдвоем, он вдруг устраивает мне допрос.
- Служил? - спрашивает безо всяких предисловий.
Блин… Придется говорить правду.
- Нет. Не служил.
“Зато я полгода провел в полярной экспедиции”, - вертится у меня на языке.
Но я молчу. Про экспедицию меня не спрашивали. Юлькиного отца интересует армия.
Опять я пролетаю...
- Больной? - он продолжает бомбардировать меня короткими нетактичными вопросами.
- Никак нет, - бодро рапортую я. - Здоров, как конь. Гены у меня отменные...
- Это ты к чему? - он снова вскидывает бровь. - Размножаться планируешь?
Блин. Опять не то говорю…
Юлькин отец явно надо мной угорает.
А еще в его взгляде появилось что-то, похожее на презрение. Видно, он из тех, кто считает: если не служил - значит, не мужик.
Не будешь же вот так сходу рассказывать историю своей жизни.
