Ребенок для Зверя

— Что? И это не принуждение?

— Чуть-чуть… — он делает паузу, усмехаясь , сладко и порочно, словно дэв  из пошлой гаремной сказки, — я же помню, что тебе… нравится.

— Нет! Не нравится! Выпусти! Меня сын ждет дома!

— Я отвезу тебя к сыну. Потом.

Это “потом” жуткой оторопью  бьет по сердцу. Потом… То есть, после всего? Да? После того, как…

Я не выдерживаю, бросаюсь на него, умирая от ненависти. И абсолютно все равно мне в этот момент, что мы не одни в машине!

Азат тут же легко перехватывает мои руки, чуть наваливается, прижимая их к сиденью по обе стороны от бедер. Смотрит  тяжело, оказываясь близко, недопустимо! Дышит в губы, и его дыхание обжигает.

Невольно сглатываю, силой воли успокаивая неистово бьющееся сердце, и тихо, с ненавистью цежу сквозь зубы:

— Только попробуй… Я тебе язык откушу, клянусь.

— Ты… — он не делает попытки прикоснуться губами, просто держит, обездвиживает… И тихо говорит, обжигая меня дыханием, — ты… Стала другой. Совсем. Где моя сладкая Наира?

— Умерла, — отвечаю я, — ты ее убил.

— Чем же? — Азат сводит брови, и взгляд его теперь жжет гораздо сильнее, чем жар губ у моего лица, — чем? Ты же сбежала, обманывала… Чем я тебе был плох?

— Это… Бессмысленный разговор, — я невольно отклоняюсь на спинку сиденья, стремясь хоть чуть-чуть увеличить расстояние между нашими лицами.

— Да… Бессмысленный, — соглашается Азат и неожиданно отпускает меня.

Это и в самом деле — полная неожиданность, потому что я подспудно ждала его приставаний. Ждала, что будет опять целовать, сжимать в свох объятиях, прекрасно зная, насколько я беспомощна перед ним, насколько слаба. Насколько слабо мое тело перед его жадной властью.

Раньше мне удавалось его остановить, не иначе, как чудом. Но сейчас, в замкнутом пространстве, наедине, потому что чурбана-водителя я не собираюсь считать за человека, что ему может помешать? Что может образумить его?

Но, похоже, Азат держит себя в руках куда лучше меня, потому что он спокойно разваливается на сиденье, командует водителю трогать.

— Куда ты меня везешь? — опять спрашиваю я, отдышавшись немного и ососзнав, что сейчас меня насиловать никто не собирается. И это уже благо! — Ты же понимаешь, что будут проблемы? И Лаура…

— Насчет Лауры я бы не беспокоился, — усмехается Азат, и я леденею от ужаса.

— Что ты с ней?.. Ты что?..

Выговорить хотя бы одно предположение, из тех, что страшной тучей роятся в моей голове,  не могу, а потому проявляю жуткое  косноязычие.

Азат неожиданно весело улыбается, успокаивающе кладет свою горячую ладонь мне на руку:

— Не волнуйся, сладкая, твоя чересчур языкастая подружка сейчас просто сильно занята. И в ближайшее время тоже будет занята… Применением языка по прямому назначению.