8
0— Что вы хотели сказать?
— Ничего.
— Неправда. Вы едва не сознались, что, сами того не желая, испытываете ко мне симпатию."
"— Ничего подобного, — строго возразила Кэтрин, но уголки ее губ насмешливо дрогнули.
— Признайтесь, вас сводит с ума моя неземная красота? — продолжал настаивать Лео. — Вы не в силах устоять перед моим обаянием? Мои речи завораживают вас?
— Нет, нет и нет.
— А мои томные взгляды из-под полуопущенных век? — С этими словами лорд Рамзи скорчил такую комичную гримасу, что Кэтрин не удержалась от смеха.
— Да, должно быть, дело именно в этом.
Удобнее устроившись на подушках, Лео окинул девушку довольным взглядом.
Какой у нее чудесный смех, легкий, чуть хрипловатый, словно она только что глотнула шампанского.
Лео желал ее, и это безрассудное сумасшедшее желание грозило обернуться большими неприятностями. Сам того не ведая, он начинал видеть в мисс Маркс живую женщину, из плоти и крови, нежную и до странности уязвимую.
Как только Кэтрин начала читать, хорек выбежал из-под комода и проворно вскочил к ней на колени. Свернувшись пушистым клубком, он мирно задремал с открытым ртом. Лео нисколько не винил Доджера.
Лео делал вид, что внимательно следит за повествованием, но все его мысли были заняты одним: он пытался представить себе Кэтрин обнаженной и сокрушался, что никогда этого не увидит. Лео нельзя было назвать образцом высокой морали, но даже он свято соблюдал принцип: мужчина не должен прикасаться к девственнице, не имея серьезных намерений. Однажды Лео уже попробовал изменить этому правилу, позволив себе безумно влюбиться, а в конечном счете едва не потерял все.
Некоторые вещи слишком рискованны, чтобы мужчина решился совершить их дважды.
Глава 10
Время перевалило за полночь. Кэтрин разбудил плач младенца. У малыша Рая резались зубы, и в последнее время этот спокойный, добродушный малыш нередко капризничал.
Уставившись невидящими глазами в темноту, Кэтрин высвободила ноги из-под одеяла и попыталась принять более удобную позу. Она перевернулась на бок, потом на живот, но так и не смогла уснуть.
Несколько минут спустя детский плач прекратился. Должно быть, ребенка успокоила заботливая мать.
Кэтрин долго лежала без сна. Ее терзали одиночество и тоска.
Она попыталась занять себя, вспоминая старинную кельтскую пастушью считалку, которой до сих пор пользуются в деревнях вместо современного счета: yan, tan, tethera, pethera… В древних словах слышались отголоски прошедших столетий. Sethera, methera, hovera, covera…
Кэтрин вновь вспомнила голубые глаза, светлые, с темными прожилками, словно небо в разводах или подернутая рябью морская гладь. Лео наблюдал за Кэтрин, пока она читала вслух и занималась шитьем.
