Закон монолита

Отбросил в сторону оружие и зло ухмыльнулся.

– Ваша взяла, банкуйте.

Высокие сорняки на обочине зашевелились, и из них на дорогу вышли два темных силуэта.

– На колени, воин, а руки за голову. Тогда может договоримся, – спокойно произнес тот же голос. Блин, где ж я его слышал?

В груди сержанта аж заклокотало что-то от ненависти. Но когда ты только что видел, как быстро и неотвратимо погибли твои товарищи, выбирать не приходится.

– Вот и молодец, – сказал силуэт, вступая в полосу света от фар БТРа. – По ходу, поживешь еще.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца – и, рассмотрев, аж присвистнул. Потому как незнакомец оказался знакомцем. Причем очень и очень давним.

– Ну, здравствуй, Снайпер, – сказал знакомец, кладя себе на плечо тупорылый АКС74у – в это время его напарник, оставаясь в тени, связывал за спиной руки пленного.

– Ну, привет… Эдвард, – сказал я, несколько запнувшись.

Тот, кого я назвал Эдвардом, рассмеялся.

– Знаешь, я тут нашего общего знакомого встретил, и он мне маленько мозги вправил насчет того, что нечего отказываться от своего позывного. Мол, Зона не простит и всё такое. Только помни – второе свое прозвище я не люблю.

– Ну, тогда здравствуй, Меченый, – улыбнулся я левой стороной рта – правая после удара Пианиста распухла в пельмень и улыбаться не могла физически.

– Давно не виделись, – заметил сталкер, пожимая протянутую руку.

– Да уж, – заметил я. – С самой Америки. А я думал ты всё там же, в своем институте штаны просиживаешь.

– Надоело, – скривился Меченый. – Зона позвала. Будто ломка началась – хочу обратно из теплой лаборатории в эту грязищу с ее аномалиями, бандитами, группировками и прочей нечистью вроде тебя, например.

Он расхохотался над собственной шуткой. Хмыкнул и я. А вот напарник Меченого, закончив вязать пленного, остался недоволен, наставительно заметив:

– Хорош ржать, молодь зеленая. Не ровен час на наш гогот припрется какая-нибудь погань.

В полосу света вступил лесник, степенно оглаживая бороду. Так вот, значит, какого знакомого встретил Меченый.

– Ишь ты, живой, – без удивления в голосе сказал лесник, посмотрев на меня. – Только рожа расплылась и слегка увеличилась в размерах, особенно справа. А так почти не изменился с нашей последней встречи.

– Блин, он еще и издевается, – проворчал я, ощупывая лицо. Так, кости, похоже, целы. Зубы тоже. Правый глаз из-за отека видит еле-еле, но главное – видит! И отлично. Остальное – мясо, которое со временем по-любому заживет.

Меченый полез в подсумок разгрузки и вытащил оттуда что-то, завернутое в тряпку.

– На, к фейсу приложи, – сказал он. – К утру забудешь, что тебе в табло настучали как в боксерскую грушу.

– Что это? – поинтересовался я, разворачивая тряпку.