Закон монолита

Я валяюсь на полу автомобиля достаточно габаритного, чтобы мое тело могло растянуться на всю длину. В онемевшие конечности врезаются ремни. И голоса надо мной. Один понятно чей. Эту специфическую шепелявость, смешанную с легким поскрипыванием зубов, трущихся друг о друга, ни с какой другой не спутаешь. А вот откуда мне знаком второй голос?

Щелк… Да блин, достало это щелканье! Причем настолько, что я, поборов слабость в ве́ках и туман в голове, с усилием разлепил глаза.

Зрение сфокусировалось не сразу. Но когда темные круги перестали плавать перед глазами, я смог разглядеть в полумраке перекрестную шнуровку «берцев», на которые налипли присохшие комочки серой грязи Зоны. Ясно. Слева «берцы», справа «берцы», над мордой у самого пола ствол завис, типа, шевельнешься – получишь пулю в лоб. Или дульным срезом в глаз, что тоже неприятно.

Но лежать на брюхе, рассматривая грязные армейские ботинки, меня тоже не устраивало. Поэтому, несмотря на руки, связанные за спиной, я поднапрягса, выгнулся дугой – и перевернулся на спину.

– Лежать, мля!

Ствол больно ткнул в плечо. Хорошо. От этой боли я окончательно пришел в себя, и зрение практически моментально свыклось с полумраком.

Итак, как и предполагалось, везут меня в тентованном грузовике, вдоль бортов которого тянутся скамейки. Слева сидят трое незнакомых мордоворотов в униформе группировки «Воля», справа двое. Знакомых. Первый – тот самый урод с харей как из фильма ужасов, а второй…

Второй был гетманом вышеназванной группировки с коротким погонялом Син. Помнится, его папашу я серьезно ранил обломком ножа, после чего сынок прикончил батю выстрелом из пистолета. Чтоб родитель не мучился. Ну и чтоб, само собой, занять место того родителя. Так сказать, два хороших дела сделал одним выстрелом.

И сейчас этот самый гетман задумчиво смотрел на меня, при этом складывая в руке, а затем со смачным щелчком раскрывая знакомый нож-«шестерку». Так вот что за щелканье над ухом так бесило меня, когда я лежал лицом вниз! Впрочем, сейчас оно бесило не меньше. Странно конечно. Лежишь ты связанный как бычок перед забоем, и щелканье ножа тебя раздражает так, что прям сил нет. Будто не существует у тебя сейчас в этой жизни иной заботы, как бурно реагировать на безобидные щелчки.

– О! Ощнулся, легенда Шоны, – хохотнул урод.

– Зря я это сделал, – процедил я сквозь зубы. – Теперь вот придется на твою морду смотреть.

– Так я тебя щас быштро обратно в бешпамятштво отправлю! – прошипел мутант, приподнимаясь с сидушки.

– А-тставить! – рыкнул Син, и урод, скрипнув зубами, шлепнулся обратно на свое место.

– Знаю я тебя, – добавил гетман. – Нам хабар надо в товарном виде клиенту доставить. А тебе дай волю, так привезем не ценный груз, а неопознанный кусок мяса.