Выстрел в спину

Она знала, что Павел заставил Олега лечиться, хотя оба не сказали ей об этом ни слова. Гордое мужское самолюбие! Она перестала ревновать мужа к этому странному, замкнутому и открытому, хмурому и веселому, до отвращения уверенному в себе человеку. Она чувствовала, что Ветров неравнодушен к ней, влюблен в нее, Ирину, и ведет себя совершенно непонятно, но очень удобно. Мужчину выдают глаза и руки. Павел смотрел бесстрастно, подавая пальто, не придерживал его, не искал прикосновения. Однако она ничуть не сомневалась, этот человек ее любит, и с радостью приходила сюда отдыхать от безделья и суеты дня и напряженного ожидания вечера, потому что каким вернется с работы Олег и чем кончится вечер, Ирина никогда не знала.

Порой она ловила иной взгляд Павла — жесткий, требовательный, она два или три раза поинтересовалась, мол, ты хочешь о чем-то спросить? Ветров взгляд мгновенно убирал, лицо его приобретало чуть ироническое выражение, он молча пожимал плечами или улыбался. У него существовала отвратительная привычка не отвечать на вопросы. Однажды Ирина, выйдя из себя, схватила Павла за плечи, потребовала ответа на свой вопрос.

— Ведь и так ясно, — наконец сказал он, — зачем колебать воздух?

Павел искренне полагал, что на многие вещи существует один-единственный, абсолютно правильный взгляд. Он, Павел Ветров, так на это дело и смотрел, так же, естественно, смотрели и остальные разумные люди. Если же они задавали вопросы, то либо притворялись, либо были глупы непроходимо, и в том и в ином случае отвечать им не требовалось.

Олег Перов оказался не тем человеком, в которого Ирина влюбилась до беспамятства и за которого, до последней минуты не веря в собственное счастье, вышла замуж.

Прошло время, исчезла загадочность, за стальными мускулами оказался далеко не стальной характер. Ирина гордилась мужем, порой стыдилась его, жалела, ненавидела и любила. Ведь он, такой большой, сильный и несуразный, слабый, безвольный и обаятельный, был ее, Ирины, муж, и другого она не хотела. К Павлу Ветрову Ирина приходила бездумно, как кошка, инстинктивно чувствуя: здесь согреют, погладят, дадут спокойно поспать. Здесь здорово, только родной дом у нее в другом месте.

Павел быстрым, точным движением выключил конфорку.

Над туркой уже выросла шоколадная пористая шляпа, она не успела накрыть турку и огонь и, разливаясь, зашипеть, пахнуть горелым, испорченным кофе.

Ирина, свернувшись калачиком, тихо спала в кресле. Ветров на цыпочках вышел в коридор, подхватил чемодан и стал разбирать его. Павел поздно вечером прилетел из далекого города, где на киностудии обсуждался его сценарий.

Ветров в кинематографе был не новичок, по его сценариям поставили три фильма, пять сценариев закрыли на стадиях различных.