6
0
Это, вне всякого сомнения, было преступлением, совершенном на почве страсти, а если я что-то и понимаю в этом, то преследователи, как правило, весьма сильно увлекаются объектом своей страсти.
Я резко просыпаюсь, на кончике моего языка дрожит вздох. Пот покрывает мою кожу, а волосы липнут к щекам, шее и спине.
Не помню, что мне снилось, но что-то меня разбудило.
Сердце бешено стучит, и мои затуманенные сном глаза блуждают по темной комнате. Через балконные двери проникает достаточно лунного света. Мебель в спальне отбрасывает тени, создавая фигуры, которых на самом деле здесь нет.
Справа от меня, за дверью моей спальни, скрипят половицы. Я поворачиваю голову в том направлении и резко втягиваю воздух. Мои волосы встают дыбом, словно у испуганной собачонки, забившейся в угол.
Я задерживаю дыхание в легких, стараясь не издавать ни звука на случай, если снова услышу этот скрип. В доме воцаряется тишина. Здесь даже слишком тихо. Мои пальцы судорожно сжимают одеяло на коленях, а сердцебиение все учащается.
За дверью моей комнаты кто-то есть.
Но как?
Как, черт возьми, он смог пробраться мимо сигнализации?
До меня доносится еще один скрип, за которым следуют тяжелые шаги. Медленные и целенаправленные. Преднамеренные.
Я медленно сползаю с кровати и на цыпочках отступаю назад, пока не упираюсь спиной в прохладную каменную стену, тем самым увеличивая расстояние между злоумышленником за моей дверью и мной.
Несмотря на все мои усилия, я все же испускаю дрожащий вздох. Дышу мелко и учащенно, когда шаги начинают приближаться.
Я замираю. Моя спина так тесно прижимается к камню, что я становлюсь его частью, не позволяя себе ни шевельнуться, ни спрятаться.
Шаги останавливаются у моей двери.
Я в отчаянии обвожу взглядом комнату. Он останавливается на одинокой отвертке, лежащей на сундуке у кровати. Я небрежно оставила ее там после того, как собрала свой туалетный столик, и теперь она лежит на сундуке, словно маяк надежды. Возможно, это единственное, что поможет мне выжить этой ночью.
Давай, Адди. Шевелись, мать твою.
Мои конечности высвобождаются, и я бросаюсь к отвертке, хватая ее своими скользкими руками.
Я подожду, когда он войдет, а затем нападу. Надеюсь, мне удастся воткнуть отвертку ему в шею до того, как он поймет, что происходит.
Итак, затаив дыхание, я жду. Ручка не поворачивается, но я всеми костями чувствую, что там кто-то есть. Неужели он меня ждет? Он не в своем уме, если думает, что я открою эту дверь.
