Преследуя Аделин

Мне плевать, даже если ты только вздохнул неправильно в ее сторону, ты на хрен умрешь.

– Да ты гребаный психопат, – выдавливает он, с недоверием глядя на отвертку, торчащую у него из живота. На этот раз она однозначно задела жизненно важные органы.

Медленно я вытаскиваю отвертку, и чавкающий звук заглушает его крик.

Безудержный гнев, пульсирующий во мне, неумолим и неукротим. И зрелище его руки в ее трусиках, того, как он целовал ее и шептал всякое в ушко, как заставил ее кончить, – все это разжигает в моей голове неистовый шторм. Когда перед моими глазами встает ее лицо, я снова погружаю в него отвертку.

И побыстрее.

Я выдергиваю отвертку и делаю глубокий вдох. Я напоминаю себе, что она еще не узнала меня. Она не поняла, что такое настоящая потребность. Пока нет, но обязательно поймет. Потому что она возненавидит то, насколько я ей буду нужен. Она будет бороться с этим, восставать против своей жажды и пытаться искать что-нибудь еще, что заставит ее испытывать хотя бы малую часть того, что дам ей я.

Но она этого не найдет.

Я ей не дам даже попробовать.

Разминая шею, делаю еще один глубокий успокаивающий вдох. Моя вспыльчивость взяла надо мной верх. Обычно я реагирую не так остро, но я уже смирился с тем, что моя маленькая мышка вызывает во мне новые чувства.

– Скольким женщинам ты делал больно, Арчи? – спрашиваю я, облизывая губы и обходя его тело по кругу.

Это – тактика запугивания слабонервных. Когда я на короткое мгновение исчезаю из их обзора, они нервничают. Разум покидает их, когда они гадают, что я собираюсь делать дальше.

Только для того, чтобы все повторилось.

Это уже само по себе пытка. Не знать, нанесу ли я удар. Или когда я это сделаю.

– Не смей называть меня Арчи, – огрызается он, закипая, когда я останавливаюсь у него за спиной. Он напрягается.

Я снова появляюсь перед ним, и его плечи опускаются – всего на сантиметр.

– Ты уклоняешься от ответа на вопрос, Арчи, – замечаю я, намеренно используя это имя. Он шипит на мой вызов, но ничего не отвечает.

Его мать всегда называла его Арчи.

Он воспитал своих детей холодными и безжалостными, и Арчи больше никогда никому не позволял называть его так, как звала его в детстве мама, всаживая всем смельчакам нож под ребра.

Он многих так порезал, включая и его лучшего друга Макса. Его приятель пару раз жаловался на это в баре, который часто посещает Джей.