3
0
Если честно, рыба мне уже так надоела, что я купила у соседки крынку молока и сделала большой наливной пирог с медом. Прелесть его в том, что не нужно печь в комнате топить — просто на большой сковороде под крышкой пожарила. Печка, та самая, что сложена во дворе, экспериментальная модель, работала достаточно хорошо. Уже давно я поменяла треснувшую каменную плиту на чугунную, поставила дверцы и летом готовила только на ней. Жарко было в доме то-топить.
И прямо горячий, со сковородки, таскала и запивала холодным молоком.
Почему-то мне было немного грустно от собственных мыслей. Та просьба Грая помочь заработать…
С нее все началось. И теперь этому милому патриархальному мирку — конец. В отличии от того же рава Нувы я это знала точно. Они еще думают, что есть выбор, стадо можно и не заводить. Но я то знала точно, такие процессы, один раз начавшись, уже не остановятся. Захочется больше денег, больше красивой и теплой одежды, украшений, да просто — больше удобств.
На мои умывальники первое время ходили смотреть по очереди всем селом. Сейчас такие уже есть в нескольких семьях. Скоро будут у всех.
Я кинула огромный камень в это тихое озерцо и круги по воде будут только расходится. А стоило ли это делать? Пока еще все относились друг к другу как соседи и родня. Когда народу станет больше — отношения начнут меняться.
Стоила ли сытая жизнь этого — я не знала. Но зачем-то меня закинула жизнь в этот мир…
30.
Беседа с равой Нувом меня немного успокоила.
На разговор меня он вызвал сам.
— Что-то ты, рава Лейна, последнее время не радостная ходишь. Все жители поселка довольны, работа кипит, печи ставят. К зиме — у всех будут! Да и с едой поинтереснее стало. А ты — невеселая. Может, обидел кто? Или, может, замуж тебя отдать? Только, конечно, эта… В самусе-то не возьмет никто… Ну, ежели захочешь — мы тебе в городе поищем!
Хандра с меня слетела мигом!
— Или я вам, рава Нув, надоела так уж сильно? Или чем обидела?
— Да что всполошилась-то так, рава Лейна?! Живи себе спокойно, раз не хочешь замуж. Видать, муж-то твой покойный бил тебя, что ты так упираешься. А меня твои работницы из «се-ха» допытывают, что с тобой не так. Говорят, даже есть в обед худо стала! Беспокоятся о тебе.
— Не хочу я замуж, рава Нув. А беспокоит меня то, что изменила я жизнь в самусе и не знаю теперь, к хорошему это или к худу.
Рава отвечать не спешил.
— Тоже ведь я об этом думал, рава Лейна. Думал, конечно, что уж там… Даже и боязно, сколько всего изменилось у нас. Но знаешь, я тебе так скажу. Эту зиму, что ты с нами провела, никто не умер.
Я не поняла, это вот сейчас шутка была или что?
— В каком смысле — не умер?
— В прямом, рава Лейна. В самом прямом. Ни один ребенок, ни один старик, ни одна роженица. Ведь раньше каждую зиму человека три-четыре уходило.
