3
0
Дома я не рискнула бы назвать ее теткой. Чуть больше тридцати женщине. Но — явно умна. Бабушка-сказочница должна быть старой и мудрой, тут уж положение обязывает. И Марефа явно старалась «накрутить» себе годков побольше. И чуть сутулилась, и платок повязан так, чтобы закрывать лоб и волосы, даже речь специально несколько стилизована. Уж не знаю, осознанно она это делала или получилось само собой в результате сценического образа. Похоже, была она полукровкой. Здесь народ больше светловолосый и голубоглазый. А она — смуглая кареглазка. Голос бархатный, без слащавости. Пусть и не всегда грамотно говорит, но чуть напевно и так образно, что слушать не надоедает. Очень интересная женщина, очень…
В комнате, на полу, на подушках и на стульях расселись молодые горничные и швеи. Даже Труда залюбопытствовала прийти.
А сами сказки, в первый день рассказанные, были интересны, забавны, даже поучительны. Но мне быстро надоели. Ну, уровень как для детей лет шести-семи, про животных. Про хитрого рыжего клача и туповатого, но сильного порго, про серого сильного и злого тейга и слабого длинноухого беля, который был всех умнее. Только что названия не привычные, а так — вполне обыденные поучающие сказки. Но надо отдать должное сказительнице — сложность композиции и сюжета возрастала, от примитивных сюжетов — к более богатым и событиями, и участниками.
Я не столько вслушивалась в сюжет, сколько просто отдыхала под звук ее голоса. А вот женщины и девушки были в восторге! Шалина даже рот приоткрыла и так и сидела…
Говорила Марефа долго, плела истории часа два с лишним, но закончила вполне ожидаемо:
— … а вот историю про красавицу-тиргу и злого напастника завтра расскажу, ежели пригласят…
Девушки зашевелились и начали вставать со своих мест. Вязальщицы собирали с пола убежавшие клубки, Труда вздохнула, как при пробуждении и заметила:
— Хорошо сказываешь, Марефа, век бы тебя слушала!
Я засмеялась нехитрой уловке сказочницы и сказала:
— Приходи завтра, Марефа, приходи. И деньгами не обидим и чайком напоим. Шалина, своди-ка гостьюшку нашу на кухню, да присмотри, чтобы угостили хорошо.
Денег я не пожалела, дала и сверху условленного, поэтому кланялась мне Марефа с улыбкой.
Так-то — вполне ожидаемо. Не станет она рассказывать лучшие сказки в первый день — ей это и невыгодно.
Второй день был посвящен крестьянским умницам-разумницам, которые выходили замуж за купца. Иногда героем, напротив, становился рыбак, который очаровывал дочь богатого торговца, а потом и тестя…
Третий день был посвящен красавицам, попавшим в беду, которых выручали могучие тирги и даже тиргусы, все, разумеется, кончались стандартным браком и неземным счастьем…
На третий вечер я заскучала совсем.
