2
0
— Твой отец был против…
— И еще, мам, — я не отвожу взгляда, — я не хочу слышать ничего в подобном ключе. Я не буду тебя поддерживать в разговорах, в которых ты будешь рассуждать, против чего бы выступил отец. Или каким он хорошим был.
— Гордей, — мама стискивает в пальцах платок, — конечно, ты по-своему проживаешь горе, но не надо так. Ты так не справишься со скорбью.
И мы с Лялей не сможем играть с моей мамой дурачков, которые очень скорбят и печалится о смерти близкого и любимого человека, лишь бы она прожила свое горе без лишних вопросов.
Гадкая ситуация.
— Если ты твердо отказываешься переезжать, то, конечно, никто силком тебя не выселит из этого дома, — постукиваю пальцами по подлокотнику кресла, — но своих детей я сюда больше не привезу.
— Да что происходит?! — мама внезапно повышает голос. — Какая собака тебя укусила?! Тело твоего отца еще не остыло в земле, а ты уже хочешь наш дом продать.
Я даже на минуту теряю дар речи от предположения мамы. Она решила, что я хочу продать дом и ее оставить без личного угла?
Интересно.
Неужели были предпосылки к тому, чтобы сейчас видеть во мне жадного и мелочного сына?
— Этот дом больше для меня не дом, мама, — я держу голос твердым и спокойным, хотя внутри я начинаю закипать. — Нет. Продавать дом в мои планы вообще не входит. Я просто больше не хочу тут находиться. Потому что… потому что это дом отца.
— Вот именно!
Мама вскакивает на ноги:
— Я никуда отсюда не поеду! И даже не думай! — понижает голос до разочарованных ноток, — я всегда говорила, что ты сложный, Гордей, но сейчас ты перегибаешь палку. Возьми себя в руки, в конце концов!
И ведь я слышу в ее голосе знакомое материнское разочарование, с которым она меня пыталась защищать меня в моменты родительского воспитания.
“Слав, ну вот такой он”
“Слав, он сложный мальчик. Ну, что ты от него хочешь?”
“Он сейчас опять замкнется в себе, Слав, и тебе это тоже будет не по душе”
— Меня, Ляли, наших детей в этом доме больше не будет, — вновь повторяю я, но уже без мягкости в голосе. — Ваши встречи тогда будут только на нашей территории.
— Я не понимаю! — взвизгивает мама.
Молчу. Поглаживаю пальцами спинку носа в попытке успокоить раздражение. У мамы умер любимый муж. Я должен быть понимающим сыном.
— Я так и думала, что между тобой и отцом были какие-то сложности в последнее время! — мама вышагивает передо мной. — Довел отца, да, — разворачивается ко мне. — Ты ему грубил! В тебе было столько агрессии!
Убираю руку от лица и поднимаю взгляд. Мама все же меня винит в смерти отца.
— Да он после разговоров с тобой нервничал, Гордей! — мама почти кричит. — И за что ты так с ним? Он был пожилым человеком, который жизнь положил на семью, на тебя! Где твоя благодарность?
— Мам, он не был хорошим отцом, — щурюсь на нее.
