2
0
— Нет уж, — Пастухов открывает дверь, — откажусь, мы слишком высоко. Придется долго мне скатываться с твоей лестнице… — делает паузу, — если не цветы, то что тогда?
Выходит, бесшумно закрывает за собой дверь, и мы с Гордеем остаемся вдвоем в тишине. Солнце бьет в окно за его спиной, и в этом солнечном потоке можно увидеть, как кружатся пылинки в медленном хаотичном танце. Я запомню этот момент. Есть сейчас в нашем молчании что-то интимное.
— Гордей, послушай…
Может, мне просто заткнуться и побыть покорной бессловесной женой, которая просто подчиняется воле мужа?
— Я тебе сказал, что развода не будет, то его не будет, — смотрит прямо и пронзительно, — или мне накинуть сверху угроз и манипуляций.
Семеню к диванчику и сажусь на подлокотник, а Гордей, наоборот, поднимается из-за стола. Сосредоточенно застегивает пиджак, поправляет галстук.
Хорошо. Вопрос развода отложен, но нам кроме него стоит очень многое обсудить, а как начать этот сложный разговор я не знаю.
Нам надо признать друг перед другом свои ошибки, согласиться, что многое упустили и что наша новая жизнь должна очень отличаться от прежней. Очень многое надо персмотреть, перестроить и обновить.
Молчание - не решение.
— Мы сейчас поедем за детьми, — Гордей выходит из-за стола. — Я не хочу, чтобы они были сейчас в том доме.
— А твоя мама?
— Даже не думай, — Гордей качает головой, — не будет с нами она жить. С ней будет отдельный разговор, как и что она теперь.
Я не знаю как, но мы должны с Алисой разрулить ситуацию с минимальными потерями.
Она будет, например, точно возмущена тем, что Гордей начнет отказываться поддерживать разговоры, каким прекрасным человеком был Вячеслав. И тем, что в нашем семейном архиве больше не будет его фотографий.
— Ты же понимаешь, что она не примет твоей резкости без объяснений… но и говорить ей правду… тоже не надо…
— Буду плохим неблагодарным сыном, — лицо Гордея сминается в жуткий оскал улыбки, — не в первый раз.
Глава 53. Разделимся
Обнимаю детей так, как не обнимала прежде.
Будто я умерла и воскресла. Целую в макушку сначала Яну, а потом Левочку, а они терпят.
Они ведь уже взрослые для того, чтобы приходить в восторг нежностей от мамы. Отстраняюсь, заглядываю в заплаканные лица, и Яна тихо спрашивает:
— Мам, что-то случилось?
И настороженно косится на Гордея, от которого хорошенько так веет едкими парами домашнего самогона.
— Все нормально, — Гордей делает к нам шаг и рывком привлекает к себе испуганную Яну.
— Папа, блин!
Гордей ее обнимает, прижимает к себе и тяжело вздыхает. Лева с нарастающим подозрением смотрит на меня:
— Точно все в порядке.
Я киваю. Может, выходит неуверенно и с небольшой задержкой.
— Папа, от тебя воняет, — Яна морщит нос, но не вырывается.
