4
0Вот черт…
— Ты мне позвонила с той же целью, — медленно проговариваю я, — чтобы твоя ложь была более убедительной для Вячеслава.
— Он очень расстроился из-за твоего аборта, — Алла пожимает плечами. — Он молчал, наверное, минут пять, а то и больше.
Смотрю на Аллу и понимаю, что передо мной сидит чудовище, которое помогло к другому монстру найти смерть.
— Слушай, Лиля, — Алла задумчиво смотрит на меня, — а, может, его так шарахнуло, потому что…
— Оставь при себе свои догадки, — тихо отвечаю я.
— Ты с ним, что ли, спала? — короткий и ехидный смешок.
Молчание, а затем я кидаюсь наперерез Гордею, который сейчас точно свернет шею Алле:
— Да пофиг! Гордей! Пофиг! — упираюсь руками в его грудь. — Пусть и тварь, но она женщина.
Он отступает и оправляет пиджак за лацканы, не спуская взгляда с Аллы:
— Зря ты так, Аллочка. Ох, зря… Рожу не набью, конечно, но с цветочками можешь попрощаться.
В глазах Аллы пробегает тень страха, но отказываться она от своих слов не намерена. Упрямая стерва, однако мне от ее слов не обидно.
— Так себе из тебя подруга, — подытоживаю я.
— Да и сама ты тоже, знаешь, недотягиваешь, — Алла усмехается. — Самовлюбленная пустышка…
Гордей хватает меня за запястье, выволакивает в коридор и с грохотом захлопывает дверь.
— Еще несколько минут и я ее задушу, — рычит мне в лицо. — И уж надеюсь, что теперь ты не будешь с ней дружбу водить?
— Ну, не настолько я блаженная овца, — пристыженно туплю взгляд. — Я вообще после такого дружить еще с кем-то побоюсь.
Глава 43. Надо тебя согреть
В другом зале за стеклянной тонкой стеной стоят в высоких вазах свежие цветы. Розы, лилии, хризантемы, ирисы…
Какая ирония судьбы.
Раньше в пышных красивых букетах я видела проявление мужского внимания, а теперь они ассоциируются с ложью и болью.
Красивые, но по сути своей мертвые.
Как и наш брак с Гордеем.
Я себя сейчас совсем не контролирую и не хочу контролировать.
Скидываю с плеч пиджак Гордея, отбрасываю в сторону сумку и решительно шагаю к цветочному аквариуму.
— Ляль?
Я медленно закатываю рукава, не сбавляя шага.
У меня не только брак оказался мертвой иллюзией, но и вся моя жизнь.
Я сама — иллюзия.
Тяну стеклянную дверь. На меня потоком льется влажный холод вместе со сладкими приторными запахами цветов.
Захожу, минуту разглядываю цветочные ряды, что расположились под кондиционерами, и тяжело вздыхаю.
Я теперь никогда не буду видеть в букетах романтики, любви и проявления мужского неравнодушия.
Они теперь напоминание о моей тупости, падкости на лесть, высокомерии и ничтожности перед лжецами, которые крутили и вертели мной, как хотели. Я им потакала и потеряла мужа с детьми, для которых я тоже стала просто картинкой, а не близким человеком.
Я скидываю вазы с цветами на кафельный пол.
