5
0— Я, блин, из-за тебя потом выскочила за такое мудачье, которое тебе в подметки не годится.
Отмахивается и выходит:
— Я хочу еще выпить. День дерьмовый.
— Да я понял. Вер, давай ты проспишься, — следую за ней. — По-хорошему, мне бы тебя уволить за то, что нашел тебя в архиве с бутылкой виски.
— Увольняй, — фыркает.
— Слушай, ну ты будь к сыну терпимее…
— Я его родила, — резко разворачивается ко мне, и ее заносит в сторону. Приваливается к стене. — Я была с ним всегда, пока его сраный папаша искал себя! А теперь что? Пошла я в жопу? И будет он жить с папой, потому что я стерва такая!
— Он подросток, — вздыхаю я. — Время все расставит по местам.
Я мог оставить рыдающую и пьяную Веру на охранников, но не стал. Почему? Не знаю.
Может, проникся ее некрасивым разводом с судами, скандалами и длительной нервотрепкой, и отчасти посчитал себя виноватым, в том, что она закрылась в архиве?
Мне было с ней тогда прикольно, но знал, что она была влюблена в меня, и хотела большего.
— О, я бы с тобой поговорила на тему подростков, если бы ты сам был в разводе, а твои дети выбрали мамулю, — она расплывается в улыбке. — И нахер тебя. Свет в окошке будет только мамочка.
Что-то меня царапает от ее слов.
Я тут, а не с женой, с которой все как-то не так. Мне с Лялей стало муторно, а объяснить себе в чем причина, не могу.
А еще с ней неуютно.
Лучше я потрачу время на пьяную бывшую одноклассницу, которую в прошлом жестко опрокинул на лопатки словами, что было прикольно, а теперь нет.
И с женой мне сейчас совсем неприкольно. Поговорить бы с ней, а я не знаю, о чем именно и как выразить то, что я весь пронизан тихим раздражением.
А она не поймет. Она уже давно меня не понимает.
Ладно, суну в цветы в руки, как обычно, получу мимолетный поцелуй в щеку и разговоры ни о чем.
Если поинтересуюсь у нее, как дела, то выяснится, что она опять о чем-то попросила отца.
Для детей я еще нахер не пошел, а вот для жены я уже давно там.
— У кого-то тоже в семейном гнездышке проблемы? — смеется Вера.
— Не придумывай.
— Да по тебе все видно, Гор.
Отталкивается от стены и скрывается на кухне. Вытаскивает из ящиков бокалы для мартини, банку оливок, а из холодильника — бутылку белого вермута.
— Как, кстати, твой старик?
У меня непроизвольно дергается верхняя губа. Вспышка агрессии, которой я тоже не могу найти объяснения.
— Ясно, — Вера открывает бутылку. — Не лучшая тема для разговора.
Сажусь за стол и откидываюсь назад, вытягивая ноги:
— С ним все хорошо. Живой.
— Дай угадаю, он не рад тому, что ты принял меня на работу, — Вера наливает в бокалы вермут тонкой струйкой.
— А не пойти ли ему нахуй? — хмыкаю я. — Это моя фирма. Мой проект, на который я у него ни копейки не взял.
— А у кого взял?
— На школьных обедах сэкономил, — перевожу взгляд на Веру.
