2
0
— И если бы твой отец сейчас был жив, то я бы его придушил, урода, голыми руками, — цедит сквозь зубы. — Я не планировал быть на его похоронах еще лет десять.
— Да я этого говна уже столько наслушался…
— Да мне начхать, — Юра садится рядом. — Послушаешь еще. Я еще порыдать планирую.
— Чо ты несешь? — в моей груди клокочет гнев и не находит выхода.
— Рыдаю я отвратительно, Гордей, — с угрозой смотрит на меня. — А моим ребятам еще тащить мою пьяную тушу отсюда. И пьяным меня тянет на приключения.
— Свали…
— У твоего отца на нижней полке, вот там, — указывает на шкаф у рабочего стола из темного дуба, — бутылочка пятнадцатилетнего шотландского виски, который я ему недавно сунул, — смотрит на меня. — У него всегда так лицо вытягивалось, когда я ему дорогую бурду дарил. Трезвенник, етить колотить, а таких одно удовольствие подбешивать.
— Так это ты его заваливал бутылками? — медленно выдыхаю, и на языке расползается соноватая кровь.
— Да. И выбирал самое лучшее, — встает и похрустывает шеей. — Видимо, — шагает к шкафу, — я готовился к его поминкам. Жопой свой необъемной чуял, как говорится, — с покряхтыванием наклоняется и открывает нижние полки шкафа. — Если у меня сейчас еще и брюки разойдутся по швам на заднице, то я поставлю этим похоронам десять и десяти.
Глава 11. Хочу посмотреть в твои глаза
— Ты, кажется, не на это рассчитывала? — мило улыбаюсь бледной Вере, которая приподнимает подбородок. — Сюрприз, мой муж может быть и таким. А теперь уходи.
— Он — отец.
Пятнадцать лет брака — это не пшик."
"Будь нашим отношениям с Гордеем пара месяцев, я бы, наверное, разрыдалась, убежала, однако я не только его жена пятнадцать лет, но еще и член его семьи.
Приходит осознание, что семья - это нечто большее, чем отношения мужчины и женщины.
Это, например, еще и родственники, с которыми у меня хорошие, теплые и близкие отношения.
Это наши дети.
И я твердо уверена, что о своей беременности Вера должна была сказать в иной обстановке, а она воспользовалась моментом, когда вся семья в раздрае.
Чтобы добить?
— У тебя воды отошли? — спрашиваю я.
— Что?
— Воды отошли? — тихо повторяю я.
— Нет…
— Верно, — подхожу к ней. — И тебя сейчас на роды не отвезут. И даже живота еще нет. Понимаешь, к чему я клоню?
Нет, она, похоже, не понимает.
— Во-первых, сейчас не время и не место говорить о своем положении, — недобро щурюсь, — во-вторых, у тебя еще вагон времени, чтобы обсудить свою беременность с Гордеем. А теперь тебе стоит уйти. Прояви уважение к семье, в которую ты решила сунуть нос. Это и в твоих интересах, чтобы похороны прошли спокойно, без скандалов и новых потрясений.
А затем я слышу непонятную возню, рык и удары.
