2
0Теперь он точно не станет объясняться передо мной, ведь я приняла решение лишь на время сыграть спектакль для семьи, чтобы потом выйти из нее.
Я стояла рядом с ним на отпевании свекра, на самих похоронах, обнимала ревущих детей, а в голове начался отсчет до неизбежного.
— Мы все однажды умрем, — говорит Юрий Пастухов, который решил поймать меня в беседке и поболтать о жизни и смерти.
Толстый и жуткий мужик с мелкими зубами и острым взглядом. Один из деловых партнеров Вячеслава, и прицепился на поминках почему-то ко мне, будто больше не с кем повздыхать о несправедливости этого мира.
Я хотела передохнуть от толпы незнакомых мне людей, спряталась в беседке, но Пастухов нарушил мое тихое и задумчивое одиночество бесцеремонным вторжением в личное пространство.
На похоронах он очень внимательно следил за присутствующими, особенно за мной и Гордеем.
— Славик в принципе неплохо смотрелся в гробу, — хмыкает он.
Я разворачиваюсь к нему и вскидываю бровь.
— А что? Ты хочешь поспорить?
— Вы сейчас серьезно?
— Вполне.
И невозмутимо смотрит на меня.
— Такие разговоры…
— Какие такие? — он тоже вскидывает бровь. — Живым можно быть красивыми, а мертвым нет?
— Прекратите.
— Ой да ладно, — фыркает Пастухов и отмахивается от меня пухлой ладонью. — Есть такие страшные покойники…
— Остановитесь! — рявкаю я.
— Ладно, — Пастухов цыкает. — Могу закидать тебя тупыми банальностями, каким твой свекр был мировым мужиком, прекрасным семьянином, лучшим дедушкой, хватким дельцом и хорошим человеком.
— Оставьте меня.
— Что у вас с Гордеем? — Пастух резко меняет тему и тоже разворачивается ко мне.
Я аж открываю рот.
— Ага, — он щурится. — Что, лучше поговорим о красивых и страшных покойниках, Лилия? М?
— Пошли прочь, — цежу я сквозь зубы.
— Да вот разбежался, — он копирует мои интонации, — я, как жирная акула, почуяла кровь. И мне Славик все мозги выжрал, какой у его сына замечательный брак. Такая любовь-морковь, да вот только нихрена я этого сегодня не увидел, Лиля. Ты хотела мужа в могилу столкнуть…
— Да что вы ко мне пристали…
— А твой муженек, — Пастухов скалится в улыбке, и его пухлые щеки приподнимаются в жутких складках, — утащил бы тебя с собой, но этого не случилось, увы. Только обычные похороны. Ничего нового и интересного. Только одни похороны на моем веку запомнились. Похороны моего брата.
— Мне неинтересно."
"— На похороны моего брата заявилась его любовница, — Пастух вздыхает. — При живой-то жене. О, — поглаживает себя по колену, — столько криков, визгов, слез… Кстати, его жена теперь моя жена.
— Чего?
— Я женился на жене моего брата, — Пастух пожимает плечами. — Вот такой я бессовестный, да, — вздыхает.
