6
0И мы семьей, иногда оказавшись на Кутаисской, берем по стаканчику…
- О чем задумалась, Алина-малина? – спрашивает Герман, аккуратно вытирая капельку мороженого с моих губ.
Вздрагиваю от прикосновения. Или от неожиданности. Москва. Третий час ночи. И я наедине с мужчиной в детском развлекательном центре.
«Что скажешь, дорогая Нур?»
Совесть, предостерегающая меня голосом мачехи, спит сладким сном, а душа заходится от радости и счастья.
Этой морозной ночью нам с Германом не до сна. После детского центра совершенно не хочется расставаться.
- Может, кофе? – предлагает он, пожирая меня глазами.
- С пахлавой, - радостно соглашаюсь я. – Вот только где сейчас найдешь работающее кафе?
- Ну-у, пахлаву не обещаю, - довольно хмыкает Герман. – А вот в хороший ресторан сейчас тебя отвезу.
Мы возвращаемся в центр и, чуть не доезжая до нашего дома, движемся дальше по проспекту. Лиманский паркует внедорожник на площади около большого торгового центра. Берет меня за руку и ведет внутрь бизнес-центра, пристроенного рядом. Мы поднимаемся на самый верх, где под покатой прозрачной крышей расположилось весьма пафосное заведение. Посетителей почти нет в это время. Но глядя на собравшуюся публику, чувствую себя замарашкой. Черный свитерок и такие же брючки – отличный вариант для любого заведения, но после бесиловки в детском центре от меня, как мне кажется, за версту разит потом.
Важный официант во фраке ведет нас к столику у окна, и я аж задыхаюсь от восторга, любуясь сумасшедшим видом. Вся Москва будто на ладони.
- Кофе, - небрежно бросает Герман официанту. – И какой-нибудь десерт даме.
- Какой? – учтиво уточняет паренек во фраке.
- Что там у вас осталось? – усмехается Герман и тут же поясняет мне. – Этот ресторан считается одним из лучших в Москве.
- В мире, - встревает официант. – Мы занимаем почетное…
Лиманский морщится. Не любит, когда его перебивают. Машет рукой, предлагая официанту помолчать.
- Сюда многие приходят поглазеть. И заказывают десерт. Поэтому к концу вечера тут уже ничего не остается, - объясняет он мне. И переводит взгляд на официанта, застывшего рядом. – Давай нам панакоту, Антон. Мне нравится, как ее тут подают.
Когда паренек уходит, Герман, усевшись поудобней на мягком диване, тянет меня к себе. И сграбастав в охапку, рассказывает о городе.
- Вон, видишь ХХС? Храм Христа Спасителя, - говорит он приглушенно прямо в ухо. Приятная музыка и бархатный голос любимого делают свое дело. Я расслабляюсь в объятиях будущего мужа. Кладу голову ему на грудь и с благоговением слушаю о храме, стоявшем здесь ранее бассейне и том старом храме, взорванном в прошлом веке. Грустная история. Но я вслушиваюсь в каждое слово Лиманского, стараюсь запомнить каждую деталь.
63
В этот момент я отчетливо понимаю, что благодарна судьбе.
