4
0Весь центр гудит…
— А ты ревнуешь? — смеюсь.
— Чего? — возмущается.
А у самого глазки забегали. Пару раз у меня мелькала в голове мысль — неспроста он ко мне докапывается.
— Ничего…
— Держи, — прыгает рядом со мной на подоконник в рекреации Толстов и подаёт протеиновый батончик.
— Спасибо… К чему такой благородный подгон? — беру подношение.
— Ты в столовой не была.
— Просто родители пока за питание деньги не перевели. А таскать с собой я не привыкла.
— Слышал про твои проблемы с желудком, тебе голодать нельзя.
— Толстый, откуда такая забота? Справки про меня наводишь… Ты ж меня терпеть не мог. Вроде как… Что изменилось?
— Я разве говорил, что ненавижу тебя? — заглядывает в глаза.
В его серо-зеленых какое-то странное тепло.
— Нет. Но…
— Вот и не надо мне приписывать свои домыслы, — спрыгнул на пол и пошёл в сторону класса.
Первый день в лицее прошёл относительно спокойно. Программа только немного другая по некоторым предметам, но не страшно, я быстро перестроюсь. С этим проблем нет.
Выйдя на улицу взгляд, сразу же поймал Калинина, который стоял, прислонившись к моей машине, которую отец отдал ему, пока не прошёл его суд. Мне больше не доверяет.
— Как первый день в новой школе? — обнял и поцеловал в губы."
"— Нормально, — пожала плечами. — На нас смотрят, да?
— Во все глаза, — выглянул из-за моего плеча.
Глазеют все, кто был в школьном дворе.
— Пока, Макс! — бросил на ходу Толстов, проходя мимо.
— Пока… — посмотрела в след.
— Это кто? — зазвучали нотки ревности в голосе Гордея.
— Мой одноклассник. Сидим за одной партой. Я есть хочу. Осталась без обеда. Заедем куда-нибудь?
— Почему без обеда?
— Отец не оплатил питание пока.
— Не порядок. Идём. Я оплачу, — взял за руку и потянул к зданию.
— Дэй, не надо. Завтра он переведёт…
— Ты моя невеста и я несу ответственность за тебя, в том числе и финансовую. Это его слова, между прочим.
Быстро оплачивает счета в бухгалтерии. Мы едем обедать, а потом мне на тренировку.
— Макс, ну что ты с ней церемонишься? Лупи её давай! — подбадривают парни, наблюдая за нашим спаррингом с Мезенцевой.
Гадина становится хитрее и наблюдательнее, уже знает все мои ходы и фишки. Биться с ней с каждым разом сложнее и сложнее. Иногда мне кажется, что скоро я лягу под неё. А это позор. Я всегда бьюсь до последнего, пока силы не закончатся.
Филипчук останавливает бой:
— Хватит! Изматываете только друг друга.
Он любитель красивых и коротких схваток, а мы затянули.
— Что, уже не получается? — довольно скалится Мезенцева, обходя меня.
— Просто я сегодня не в форме.
— Ну-ну…
Последнее время я постоянно не в форме. С меня будто кто-то силы выкачивает. К концу дня я ноги еле волочу. Пропала внутренняя злость и агрессия, на которой я всегда подзаряжалась.
