4
0А у него в глазах ничего нет…
— Ох, Макс… Я думаю там такое, что Калинин просто охреневает сам. Вот и не видно этого в глазах.
— Думаешь? — шмыгаю носом и вытираю слёзы.
— Уверена на двести процентов, — поднимается и подаёт мне руку. — Вставай. Пойдём по кофе выпьем, думаю, Горыныч не обидится, если мы к нему на урок не вернёмся.
— У меня деньги в классе остались.
— У меня есть.
— Как ты вышла, кстати? — успокаиваюсь и начинаю приходить в себя.
— Он мне кивнул, чтобы я за тобой шла. А говоришь, ему плевать…
С каждым днём всё холоднее. Зима вот-вот наступит, чуть больше недели осталось. Тоскливое время. Я даже новогодние праздники не люблю, они на меня грусть наводят. В одном кино героиня назвала своё состояние осенью синдромом опадающих листьев. Так вот у меня сейчас синдром лежащего снега. Или метели. Вот так же внутри что-то громко стучит, как за окном, и воет моя душа, будто ветер.
Где мои пять стадий принятия? Если думать здраво, то я где-то на четвертой. Но предыдущих трёх я что-то не помню.
— Пошли гулять! — раздаётся жизнерадостный голос подруги в трубке.
— Ты погоду видела? Там ветер. И темно уже…
— И что? Неделю сидишь дома уже. Вдвоём погуляем, — понимает, почему я отказываюсь.
Мне сейчас трудно с парнями общаться. Егора держу на расстоянии вытянутой руки, не подпускаю, но и не даю свободу. Как собаку на коротком поводке.
Гулять вечером? В темноте? Видимо сеансы с мамой неплохо помогают Макаровой.
— Хорошо. Я скоро выйду, — потираю свежую ссадину на подбородке.
Сегодня были районные соревнования, я пропустила удар, получила по морде и проиграла. Филипчук рычал как лев. Соперница была гораздо неопытнее и слабее меня, а я безрассудно профукала победу, задумавшись на мгновение о Калинине.
Как там у классика? Улица, фонарь, аптека? Нее. Сейчас — улица, фонарь, две дуры, идущие по тротуару в такую мерзкую погоду мимо закрытых магазинов. Что нам мешало сидеть дома в тепле, устроить пижамную вечеринку? Завтра выходной, можно рано не вставать. Нет же, Макарова потащила меня дышать свежим воздухом.
Я задумчиво бреду по дорожке, пиная носком ботинка снег, и не замечаю, что творится за спиной. Там должна быть Линка.
— Макс! — окликивает меня.
— Да?
— Через сколько минут приезжает полиция, если сработает сигнализация? — задаёт странный вопрос.
— Минут семь… — пожимаю плечами, повернувшись к ней.
— Тогда у тебя пять минут, чтобы свалить отсюда. — Поднимает с земли кусок уличной плитки.
— Макарова, стой!
Поздно. Она швыряет этим куском бетона в витрину магазина.
— Ты ебанутая? — кричу на неё, не выбирая выражений.
Сигнализация орёт так, что уши закладывает.
— Ты что вытворяешь? Нахрена стекла бить? — не понимаю её поступка.
— Я всё продумала, Макс.
