4
0Примета не причём, мне даже лучше замуж не выходить, никто мозг иметь не будет, просто о тебя вечно все спотыкаются. Я в классе специально сижу одна и у окна, чтобы меньше контактировать с одноклассниками.
— Сдрисни! — рычу на лохматого очкарика из параллельного класса, занимающего место посередине.
Он быстро трясущимися руками собирает вещи и пересаживается на пустое место.
— И подстригись. Ходишь как чучело, — делаю замечание в спину.
Парень боязливо косится на меня через плечо, но мне уже давным-давно плевать на него. Моё внимание притягивает Селезнева, которая сидит напротив и смотрит с ненавистью. Её так перекорежило, что смешно.
— Чё уставилась? — нарываюсь на неё.
— Ты зачем припёрлась? — ехидничает в ответ.
— Такой же вопрос. Если я не ошибаюсь — бухгалтерам история не нужна.
Мы так громко разговариваем, что ботаны вообще затихли и не шевелятся. Только зыркают на нас, открыв рты.
— Не твоё дело, — кривится Селезнева.
— Кряква, не старайся, селезень не ответит, — кидаю ей толстый намёк.
— А ты смотрю, уже подкормила, — нагло стебается в ответ, окидывая меня взглядом.
Приподнимаюсь, чтобы подойти к ней, но в класс входит Калинин. Мне приходится снова сесть на место и только бросить злобный взгляд на Селезневу.
— Всем ещё раз здравствуйте! — прислоняется к краю стола и проходится глазами по присутствующим, останавливаясь на мне и улыбаясь краешком рта. — Сегодня разберём более детально тему прошедшего урока, а в конце напишем небольшой тест. По его результатам ученик, набравший больше всех баллов, выйдет на городскую олимпиаду.
Ну, нет, нифига?! Это буду не я. Мне ещё этого не хватало. Хромов пусть валит, он вечно честь школы защищал.
Скучно… Мне скучно. Заучки всё время пытаются доказать, что всезнающие и поправить Калинина. Напрасно, у него на всё своё мнение. Вопрос, который он задаёт Селезневой, выбивает её из колеи.
Пипец, это же элементарно.
— Лиза, ты не поняла мой вопрос? — вежливо обращается к ней.
Она включает тупенькую и, улыбаясь, качает головой."
"— Вы просто, Гордей Петрович, неправильно ей вопрос задаёте, — объясняю ему. — Надо так. Представь Селезнева, есть жирные домашние утки, но их время существования ограничено, птичий двор скоро развалится. А есть дикие, худые и голодные, но с большим энтузиазмом и стремлением к чему-то новому. К кому примкнёшь?
— Ерёма, мы охренела? — орёт на меня Кряква, багровея.
Все остальные тихо хихикают. Калинин трёт переносицу и давит смех. Селезнева пошла красными пятнами от злости и унижения. Психует, скидывает тетради и ручки в сумку и выскакивает из класса.
— Макс, зачем ты так? — смотрит на меня Гордей.
— Поделом. Ей история всё равно не нужна.
— Ладно. Мы с тобой потом поговорим.
