4
0
Угрюмо покосилась на звук, уже, в принципе, зная, кого там увижу.
Так и есть. Василиск. Принесла же нелегкая.
Вот что, скажите на милость, он делает на заднем дворе нашего поместья, да еще и в гордом одиночестве, когда должен сейчас вместе с Фарном торжественно шествовать через главные ворота под восторженно-подобострастными взглядами кузенов? Это в худшем случае. А в лучшем — заниматься чем-нибудь… все равно чем, лишь бы подальше от Дома на холме.
— Госпожа… — бесцеремонно напомнил о своем существовании Граэм. — Так вам помочь?
Ну, если он настаивает.
Откашлялась, проверила, не сбилась ли на сторону вуаль, и произнесла — со всем достоинством, на которое оказалась способна, в моем щекотливом положении… свисая с забора.
— Спасибо. Если придвинете поближе вон тот ящик, буду чрезвычайно признательна.
Мою просьбу мгновенно выполнили, дождались, когда я «грациозно» сползу вниз, и даже подали руку. Я вложила кончики пальцев в протянутую ладонь, спустилась с ящика, отряхнула платье и невозмутимо, самым что ни на есть светским тоном осведомилась:
— С кем имею честь?
Даже если портретами Василисков пестрят все энциклопедии, Нари вполне может его не узнать. Или вовсе не интересоваться политикой, по причине сильного хронического недомогания.
— Аллан Граэм, — представился мужчина. — А вы?..
— Эннари Янт.
— О… — лорд чуть приподнял брови. Осмотрел меня. Не скрываясь, внимательно, с любопытством. — Мне говорили, что младшая госпожа тяжело болеет, практически не поднимается с постели.
Многозначительная пауза…
— Все верно, — потупившись, горестно подтвердила я. — Болею. И не поднимаюсь. Встала исключительно, чтобы лично приветствовать наследника правящего рода. Как и полагается верной подданной. Обпившись… напившись… то есть приняв бодрящий настой и прочие укрепляющие здоровье снадобья.
— Понятно…
Кивок, легкая полуулыбка — и Граэм перевел взгляд на стену, молчаливо указывая мне на мою оплошность. Мол, а это вы тогда как объясните?
Вот ведь… Змей.
Что же придумать?
Мысли скакали заполошными мартовскими зайцами, пока не остановились на единственном возможном варианте.
Прости, птиц, надеюсь, ты поймешь.
— Ах, это?.. Это все мой питомец. С ним одни проблемы."
"Сунула руку в карман и, сжав покрепче тощее тельце, вытащила наружу пригревшегося в своем убежище воробья. Быстро — пока тот ничего не заподозрил и не стал отбиваться.
— Вот, видите? Он вечно куда-нибудь улетает и попадает в неприятности. Сейчас тоже. Сел на стену, а лапка застряла в щели между камнями. Такое несчастье.
Пернатый, которого без всякого предупреждения бесцеремонно изъяли из схрона, откровенно оторопел.
