2
0
Несколько часов мы усердно приводили дом в порядок, вернее, в «не-порядок» — перетаскивая, убирая, пряча, меняя. В общем, возвращали усадьбе первозданную унылую бедность. Ну, и разрабатывали планы, стараясь учесть все варианты: если родственнички нагрянут внезапно и скоропалительно; если соизволят пожаловать лишь через пару дней; если уйдут в поход с поисковыми отрядами; и если все-таки останутся здесь — по поручению папеньки шпионить за нами.
Гости появились в усадьбе ближе к утру, когда ночная тьма начала постепенно рассеиваться, уступая место густым предрассветным сумеркам.
Я вышла во двор, чтобы, как полагается, встретить высокопоставленных визитеров у дверей дома. Простое закрытое платье, скромная прическа, неизменная вуаль и темные круги под глазами, тщательно нарисованные незадолго перед этим. Идеальный образ. Краше разве что в гроб кладут, да и то вряд ли.
— Эннари, какая встреча, — Кетра грациозно выскользнула из кареты и, обогнав брата, направилась ко мне.
Затянутая в модный дорожный наряд, гибкая, белокурая, изящная, с огромными, сияющими голубыми глазами и чуть припухшими розовыми губами — она смотрелась безупречно и очаровательно, особенно на моем фоне. И прекрасно сознавала это.
Так вот как выглядят магички после корректирующего ритуала. Эффектно, ничего не скажешь.
«Интересно, если убрать косметическую магию, что там от настоящей внешности останется?» — мелькнула ехидная мысль.
Мелькнула и пропала — не стоит себя выдавать ни взглядом, ни даже намеком на язвительную улыбку.
— Лорд, леди… Добро пожаловать в усадьбу, — выдохнула почти шепотом, приветствуя кузину, а заодно ее презрительно скривившегося братца. И тут же покачнулась, опираясь на руку Мьирры — для полноты эффекта и общего впечатления.
— Здравствуй, дорогая, — пропела девушка, жадно изучая меня с головы до ног. — А лицо зачем закрыла? Ладно, за пределами дома, но мы-то все свои. Сними, хочу взглянуть на тебя. Все-таки давно не виделись.
Ну, да… Взглянуть, оценить, от души порадоваться несчастью «ближнего».
— Снять не могу, — качнулась назад, уворачиваясь от руки Кетры. Надо же, какая прыткая. — Это решение отца. Я обещала исполнить его предсмертную волю и носить вуаль постоянно. Последнее слово умирающего — закон, никто не вправе его отменить.
— Вот как, — кисло протянула кузина. Еще раз цепко ощупала меня взглядом и добавила, почти не скрывая злорадства: — Наверное, он прав, пожалел родную дочь. Ты ведь, должно быть, сильно изменилась. Это сразу заметно. Осунулась. Сникла. Подурнела. Мне говорили, но я поверить не могла. Тяжело жить с такой внешностью, да? Иметь все и потерять… Ах, это ужасно, я бы не вынесла.
Она кокетливо, явно гордясь собой, поправила выбившуюся из замысловатой прически прядь волос.
