0
0
— Ты не объявлял о своем рождении, никого не звал.
— Мое право. Хочу объявляю и зову, хочу сам прихожу. — невозмутимо отозвался пернатый. И небрежно повел крылом, отсекая мои доводы.
Все более-менее подходящие аргументы закончились, и я, в отчаянии, выдала последний, на мой взгляд, самый важный:
— Да я вообще не из этого мира и к Фениксам не имею отношения. Я не Эннари Янт.
Птиц насмешливо сверкнул янтарным глазом.
— Знаю. Ты — странница, блуждающая душа. Но огненный дар у тебя всегда был. Я сразу почуял родственную искру. Фениксы не моего, чужого мира отметили твоих предков. Потому и сюда сумела прийти, заменить пропащую.
Вот это новость.
— И давно ты понял, что я иномирянка?
— Не понял. Знал. Всегда, — самодовольно поправил пернатый и повторил свое загадочное: — Я — это ты. Едины. Говорю так же. Твоими словами.
Птиц энергично прищелкнул клювом, а я обогатилась новой информацией.
Оказывается, когда зверь устанавливал мысленную связь с человеком, он тем самым как бы «подключался» к избраннику, и для общения выбирал образы и фразы напрямую из его сознания. Так было проще и легче разговаривать. Взаимодействовать.
— Я только начал, но скоро доберусь до памяти предков. Подожди, я быстро учусь, — гордо приосанился феникс.
Память предков? Этого еще не хватало."
"Вспомнила ядреный юмор деда, его крепкое назидательное слово, представила, что юный зверь из этого всего почерпнет и вынесет, и так впечатлилась открывшимися перспективами, что даже зажмурилась.
— Может, ну ее, эту память? — предложила с надеждой. — Обойдемся своими ресурсами, а?
Как выяснилось, нет, не обойдемся.
— Тебе нужно расти. Мне нужно расти. Мы еще тусклые, в полную силу не вошли. Надо использовать все. Нельзя показываться. Опасно, — пояснили мне. — Узнают, уничтожат. Тебя. Тогда я тоже исчезну.
Да… перспектива вырисовывалась невеселая. Хилая, практически новорожденная магичка и свалившееся на нее недоразумение в виде такого же уязвимого, слабого пока феникса. На нас в любой момент могут открыть охоту — те же Янты, в первую очередь. Так что, пока не наберемся опыта и мощи, не научимся давать отпор, придется скрываться.
Птиц, видимо, разделял мои сомнения. Понурился, распушился печально, даже задорный хохолок, и тот поник.
— Ничего… — начала я.
— Всех порвем? — тут же встрепенулся пернатый. — Нет… не так вроде… Прорвемся?
— Выживем, — подмигнула я. — И порвем, если понадобится. Двое — уже команда. И сочувствующие есть. Для начала неплохо. Все у нас получится. Только вот что мне с тобой делать, когда из клана выйду?
— Ну… — замялся феникс. Отвел взгляд как-то подозрительно смущенно. — Выход из клана… Хм… Тут такое дело…
Продолжить он не успел.
