1
0"
"— С прежней Эннари Янт я не стал бы ни о чем договариваться, — закончил он, попрощался и исчез, оставив меня гадать, почудилось или нет прикосновение горячих, сухих губ к моим губам — легкое, невесомое, скользящее. Словно случайное.
* * *Следующие дни слились для меня в один — бесконечно длинный, наполненный проблемами, заботами и срочными делами. Отдохнуть, как советовал Фарн, не получилось.
Магия проснулась, я даже умудрилась подчинить ее — по крайней мере, так утверждал мэтр, но как ни прислушивалась к себе, не заметила никаких особых изменений. Фаерболами не швырялась, пламенем не плевалась, даже слабый огонек, и тот зажечь не смогла. Разве что чувствовала себя немного странно. Иногда накатывала такая слабость, что ноги подкашивались, а потом она вдруг сменялась необъяснимым приливом бодрости, и тогда, казалось, я горы свернуть в состоянии. Если, конечно, соображу, как за них поудобнее ухватиться.
— Твоя искра еще очень слаба, дай ей возможность разгореться, — качал головой Хобб, посмеиваясь над моим неоправданным, скороспелым энтузиазмом. — Да и Кайден постарался, влил столько своей силы, удерживая, помогая стабилизировать дар, что огонь еще не скоро прорвется на поверхность. Может, это и к лучшему, пока мы еще не решили, как полностью и надежно скрыть твое преображение.
Я вздыхала, соглашаясь: действительно ведь не решили. Вуаль лишь частично прятала магию — на базовом, самом низком уровне. Дальше станет сложнее. И покров все равно придется снимать, при встрече с повелителем, например. Как со всем этим быть еще предстояло придумать.
Пока же я продолжала носить свою шелковую «защиту» и, выбегая в город, а потом возвращаясь обратно, старалась не попадаться на глаза Янтам, Никсу и их слугам. Надо сказать, маневрировать удавалось довольно успешно, наверное, потому, что прикрывали меня теперь не только домочадцы, но и Фарн с Граэмом. Лорды подошли к этому вопросу с присущим им профессионализмом, изобретательностью и военной смекалкой.
С главой мы почти не виделись. Я выходила из комнаты только когда его не было поблизости, а он не горел желанием навещать чахнувшую в своей спальне подопечную. Однако портниху все же прислал — мои скромные, почти нищенские платья не годились для столицы. Как «дядюшку» не задушила при этом жаба, не представляю. Наверное, с большим трудом отбился, пришлось отстреливаться и уходить огородами.
Его б воля, он бы меня и в старой одежде отправил, но, увы, как опекун был обязан позаботиться о достойном моего положения гардеробе: все-таки невеста наследника, пусть «без пяти минут уже бывшая» и лишенка. Так что пришлось Видану пересилить себя и расщедриться на обновы, а мне — сделать вид, что рада, и рассыпаться в восторженных благодарностях.
