Великан

Отступаю на шаг, стаскиваю презерватив и выбрасываю его в мусорное ведро.

— Отдышался? – с усмешкой спрашивает Наталья.

— Немного.

— Тогда как смотришь на то, чтобы воспользоваться своим языком по назначению?

Облизываю пересохшие губы.

— Отлично смотрю.

В эту ночь мы не спим. Совершенно. Уж не знаю, откуда такая потребность у нее, но я отрываюсь на всю катушку. Потому что могу, потому что хочу и потому что ни о чем не думаю.

Мы меняем локации и позы, отдыхаем, беседуя о ерунде, а потом продолжаем наш «забег на выживание». Моя гостья не обманула – она действительно очень громкая. И кончает так порывисто и даже жестко, впиваясь длинными ногтями мне в спину, плечи и руки, что иногда мне даже кажется, что это всего лишь игра, имитация оргазма. Все ставит на свои места ее взгляд – безумно-отсутствующий, почти пустой, когда Наталья лежит на кровати и тяжело дышит, вся покрытая каплями пота.

Она опытна и знает, чего хочет. И она учит меня, подсказывает, направляет. И постепенно мне удается уловить поначалу едва заметный вибрации ее тела. Я начинаю сам слушать ее. Пока еще очень неумело. Но я стараюсь. Потому что ощущение, что принадлежащая тебе женщина кончает здесь и сейчас с тобой – непередаваемо.

В чем прикол иметь женщину и не видеть, не чувствовать ее удовольствия? Все равно что брать резиновую куклу – это точно не для головы, разве что тупая разрядка для ленивого тела.

Где-то в три или четыре часа ночи мы откупориваем вторую бутылку коньяка – гостья не пришла с одной. Что-то едим, но больше выпиваем. И где-то в это время я окончательно утрачиваю ощущение реальности. Тело живет какой-то своей жизнью, где я только посторонний наблюдатель.

Не знаю, во сколько мы вырубаемся. Не засыпаем – именно вырубаемся. Потому что будит меня снова треклятый звонок в дверь. Назойливый, длинный, к тому же сопровождающийся громким стуком. Кто-то уж очень хочет войти.

Блин, как же тяжко в башке.

Переворачиваюсь с живота на спину и смотрю, как далеко вверху покачивается потолок. Во рту такой привкус, как будто туда всю ночь гадили кошки. В висках пульсирует острая боль – каждый ее укол прямо в мозг, до черных мошек перед глазами.

Так, а где моя гостья?

В кровати я один и голый.

Стук в дверь становится такой, что, кажется, еще немного – и ее разнесут в щепки.

Очень стараюсь выползти из кровати. Голова кружится еще больше, к горлу подкатывает тошнота. Сижу, свесив ноги и обхватив голову руками. Через минуту становится немного лучше. Можно встать."

"Со стула возле кровати стаскиваю джинсы, кое как вставляю в них ноги. К двери иду медленно, покачиваясь и оступаясь.

Вот это и называется похмельем?

Краем глаза замечаю, что на вешалке куртки Натальи нет, обуви тоже.