Великан

Но не нужно мне есть мозг, хорошо?

Осекаюсь, потому что даже не думал говорить с ней в подобном тоне. Если Даша сейчас развернется и уйдет – что я буду делать? Побегу за ней, прося прощение, или останусь один, как дурак, с принципами, но без девчонки, которая мне, как ни крути, нравится?

— Прости, - говорит она неожиданно миролюбиво. – Ты, правда, странный. По-хорошему странный. Наверное, я все это время пыталась натянуть на тебя… ну, знаешь, привычный мне образ парня. А он не натягивается.

— Натягивать – дело как раз парня, - не могу не пошутить я. – А вообще, прости, конечно, но хреновые у тебя знакомые, раз, имея дело с ними, тебе постоянно нужны какие-то доказательства и откровения.

— Пойдем, мой вождь, - она улыбается и берет меня за руку. – Кажется, нас ждут. Покажем людям перед и зад.

— У пусть все мне завидуют!

— Мужчины… - беззлобно тычет мне кулаком под ребра.

Показ проходит просто на ура. Мы несколько раз выходим на сцену, сначала вдвоем, совершенно неожиданно для себя импровизируя под музыку из фильма и шипя на всех и каждого, а в конце нашего показа – совершенно бессовестно целуясь у всех на виду. Потом в составе череды всех участников. И под конец, как победители в какой-то номинации. Или даже в двух, я, честно говоря, уловил плохо. Потому что выйти с голым задом на сцену перед залом в несколько сотен человек – это, надо сказать, не так-то просто. И здесь меня вдохновляет как раз Даша, которая, кажется, вообще не волнуется. Хотя после первого выхода буквально липнет ко мне и сбивчиво тараторит, что едва не грохнулась со сцены, когда то ли оступилась на ровном месте, то ли запуталась в собственных ногах просто от того, что эти самые ноги подгибались и дрожали.

Отлично ее понимаю и в ответ хочу крепко обнять, но пока нам запрещено делать это под страхом чуть ли не расстрела. Поэтому просто чмокаю в нос.

— Ты большая молодец. Я думал у меня сердце в пятки грохнется. А может и грохнулось, пока не понял. Признаться, понятия не имел, что это будет так страшно.

— Ага, значит и боксеры чего-то боятся, - язвит она.

— Боксеры – тоже люди, - говорю назидательно. – И ничто человеческое им не чуждо. Даже обмочиться на виду у кучи народа.

Глава сорок восьмая

Когда все заканчивается, мы оба уже порядком уставшие. И это усталость не физическая, скорее, моральная, потому что столько фотографий, как сегодня, нам не делали никогда. На прощание просим художницу, которая нас расписывала, выслать нам на почту хотя бы часть из того, что покажется ей наиболее приемлемым. А еще Даша находит в себе силы попросить у нее прощения и поблагодарить за отлично проделанную работу. Девчонка-мастер в ответ шлет нас на все четыре стороны и грозится обходить десятой дорогой, если когда-то встретит на улице или на каком-нибудь фэсте.