Ведьма для генерала-дракона. Контракт на свободу

Пряный запах с примесью бергамота щекочет нос и усиливает мое волнение. Смутно понимая, что делаю, я сама тянусь к Сайтону. Но мои движения такие вязкие и медленные, что у меня невольно вырывается стон разочарования.

— Сайтон… — на выходе произношу я и чувствую легкое касание на своих губах.

Грудь обжигает, и я вскакиваю с криком.

В лучах лунного света видно, как от погасшего фитиля свечи вверх поднимается легкий дымок. В комнате никого, но в воздухе висит запах бергамота.

Судорожно хватаюсь за грудь, оттягиваю ворот. Метка по-прежнему практически не видна, но отчего же так жжется?"

"Сердце так бешено бьется, что даже в глазах темнеет. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Снова оглядываюсь. Ни малейшего намека на то, что кто-то был тут.

Неужели все приснилось? Я схожу с ума! Прижимаю ладони к горящим щекам. Как же так может быть?

Внизу живота до сих пор чувствую приятное щекочущее тепло, а губы горят от касания Сайтона… которого не было.

Почти до самого утра не могу сомкнуть глаз. Прячу подсвечник под подушку, как единственное возможное оружие. Хотя понимаю, что если Сайтон использует подчинение, я не смогу ему противиться.

Ворочаюсь в кровати в попытках найти удобное положение, укутаться в одеяло так, чтобы точно нигде и ничего не было видно. Потом мне становится душно и жарко. Вытаскиваю ногу, достаю руку. Потом понимаю, что частично оголяется грудь и бедро, и я снова натягиваю одеяло до подбородка.

Меня мучают угрызения совести. Я люблю Вейна, я с радостью согласилась выйти за него замуж. Но как я могу чувствовать все то, что чувствовала во сне от прикосновений Сайтона? Как я потом буду смотреть ему в глаза?

Засыпаю уже после того, как в мою комнату проникают первые лучи солнца. Поэтому утро для меня наступает уже поздно.

Первое, что я слышу — это шуршание у изголовья кровати. Мгновенно подскакиваю, хватаясь за подсвечник.

— Леди, доброе утро, — широко улыбаясь, Вергена суетится у шкафа. — Поздравляю. Позвольте подготовить вас к традиционному посещению часовни.

Я по-прежнему сжимаю в одной руке подсвечник, а в другой — одеяло, чтобы оно не сползало с груди. От резкого пробуждения пытаюсь осознать, о чем она вообще говорит.

— У вас, похоже, была очень бурная ночь, — Вергена косится на мою кровать, которая действительно после моего беспокойного сна выглядит так, будто на ней кувыркались. Активно кувыркались.