Ведьма

Сельская амбулатория переполнена, да и местные приютили всех, кого могли. Нет больше мест.

— Я не могу…

— Это не обсуждается! — твердо. — Я думала, мы уже пришли к согласию относительно полного послушания на весь период реабилитации.

— Я не могу не из прихоти, а по чисто физиологическим причинам, — рявкает в ответ Степан, — или тебе хочется мне памперсы менять?

Ксения бросает еще один внимательный взгляд на мужчин:

— Мой дом полностью оборудован под потребности не ходящего человека. Везде есть поручни и специальные механизмы. Туалетная комната в гостевой также снабжена всем необходимым.

Для смены памперсов в обычных условиях у меня имеются санитары и волонтеры, но поскольку вы будете жить у меня… Сейчас эту функцию выполняешь ты? — черный взгляд на Игоря.

Тот уверенно кивает.

— Тогда ты тоже переезжаешь. Сюда. — Не вопрос. Утверждение. — Возвращайся в город и привези вещи на первое время. И себе, и другу. Да, главное, не забудь взять историю болезни. С полным диагнозом, описанием проведенных операций, полученного лечения и рентгеновскими снимками.

— Зачем? — изумляется Игорь, — ты что-нибудь в этом понимаешь?

Ведьма посмотрела на него так… вот как на имбецила, честно.

— Привези, что я сказала. — И уже обращаясь к Степану, — заезжай в дом. Посмотрю тебя руками. И поскорее, у меня день по секундам расписан. И так рушишь мне все планы!

— Так чего тогда помогать вздумала? — пробурчал Степан, заезжая по пандусу.

— За меня все было решено. Не мне переиначивать."

"Степан находился как в двух измерениях сразу. Он, детдомовец без роду и племени, добившийся в жизни определенных благ, имеющий достаточно рациональный склад ума, сейчас был вынужден столкнуться с чем-то неизведанным и для него непонятным.

Кем решено за нее? Она так тонко намекает на судьбу? И как она определила, что с ним? Почему отвела ему только месяц? Как узнала о его все возрастающем желании пустить себе пулю в лоб? А эти бредни о связавших их с Игорем нитях судьбы? Точно, бред! Даже если и представить, что они со Слабым чем-то там связаны… То, что там она плела о третьем? Откуда он взялся, третий-то? Всю жизнь они друг у друга только и были. Нет, бред… В своем ли она уме? А он? Решивший доверить себя этой… Ведьме?

— Не пытайся понять то, что для тебя недоступно, — хриплый голос за спиной.

— Блядь… Вы не могли бы не подкрадываться?! Пугаете меня до усрачки такими выходками!

Ксения хмыкает и вытирает полотенцем мокрые руки:

— Пугливый какой… И называй меня уже на ты. А то странно, что мужчина твоих лет мне выкает.

— Что значит — моих лет? — взвивается Степан.

— Тебе сколько? За сорок? А мне двадцать девять. Так что, согласись — странно.

— Ты выглядишь старше! — маленькая низкая месть со стороны Степана.