Ведьма

Ксения вздрагивает, подносит руку к горлу в каком-то детском, беззащитном жесте, враз утратив свою обычную горделивую надменность.

— Прости, Ксень, я… — извиняется тут же, но она останавливает его взмахом руки и, отвернувшись, шепчет:

— Ты прав. И волен уйти в любой момент. Я в амбулатории буду, — добавляет, уходя.

Черт. Черт! Черт. Какого хрена?! Что значит — волен уйти? Она на него перелагает ответственность за выбор? Он-то тут при чём, если она им голову морочит?! Как она видит дальнейшее развитие событий? Они будут спать с ней по очереди? Жребий тянуть?! Степан вот-вот вернется к полноценной жизни.

Размышления прерывает протяжный стон. Час от часу не легче, бегом к Степану:

— Что случилось, Степ?

— Больно.

— Понял — не дурак. Помочь как?

— Там таблетки на столике. Одну подай.

Идет в ванную, набирает воду в стакан, выдавливает таблетку. Вот в такие моменты он реально забывает обо всем. На первый план выходит здоровье Зимы, и чтобы облегчить его боль, Игорь готов, кажется, на все.

Проходит час, а боль так и не уходит. Игорь, до этого сидевший на стуле и пытающийся отвлечь друга пустой болтовней, не выдерживает:

— Зима, давай, еще таблетку бахнешь! Нет сил — смотреть, как ты мучаешься."

"— Нельзя, — сипит, — подсесть запросто можно. Скоро отпустит.

— Тогда давай я Ксению вызову…

— Не вздумай. К ней завтра важная шишка из облздрава по поводу аттестации нагрянет. Не до меня, — он настолько вымотан болью, что даже слова даются с трудом.

— Блядь, ну как же так, а? Ну куда ты торопился, зачем вставал?

— За тебя боялся, — признается.

Игорь утыкается лицом в ладони, растирает кожу:

— Как вы вообще завязались?

— Так же, как и ты. Плохо ей было, а тебя вызывать ведьма запретила.

Замолкают надолго. Тишина прерывается только хриплыми стонами Степана. Игорь не выдерживает:

— Прости, брат, но так не может больше продолжаться!

Хватает телефон, набирает Ксению:

— Да?

— Ксень, Степе плохо.

— Еду!

— Не гони только, — вслед коротким гудкам в трубке.

Уже через десять минут Ксения врывается в кабинет.

— Как ты, хороший мой? — нежно-нежно проводит руками по мощной спине.

— Жив буду, — шепчет, — иди, отдыхай.

— Пойду, — соглашается безропотно, — вот только немного с тобой посижу, и сразу пойду.

— Ксения!

— Помолчи, хорошо? Не трать силы на разговоры.

Она освобождается только минут через сорок. Полностью истощенная. По всей видимости, энергия, получаемая от человека, не может к нему же и вернуться после преобразования. Так что Степан ее питает, но вернуть ему эту энергию обратно она не может.