В сети

Ревную!

Это прошлое — у каждого из нас оно есть, но мне всё равно неприятно об него спотыкаться.

Поэтому я больше не задаю вопросов. По этой же причине отрываю щёку от твёрдого живота Саши, намереваясь поспать час-другой.

Правда, сделать это не удаётся — он тянет меня на себя, и, легко, но настойчиво, целует.

Ладонь обхватывает затылок, пальцы зарываются в волосы, слегка стягивая их. Я не отодвигаюсь. Замираю. Через раз дышу.

Его язык толкается между моих губ — жадный, влажный, до дрожи знакомый. Кислород между нами испаряется, как будто его и не было.

Я отворачиваю голову, и щетина чуть царапает кожу, словно Саша метит территорию. Метит, оставляя мурашки и что-то тягучее, как лава, где-то под рёбрами.

Пытаюсь перекатиться обратно, вернуть себе подушку и тишину, но он не отпускает — ловит, удерживает и прерывисто дышит мне в шею.

— Оль… Ну, Оль…

Ночнушка задирается вверх одним рывком и улетает на противоположную сторону кровати. Саша проводит ладонью по груди и сжимает — не грубо, но без лишней деликатности. Просто берёт, как своё.

Следом он откидывает одеяло — и я оказываюсь верхом: тёплая, полусонная, полностью в его власти. Тело реагирует скорее, чем успевают проснуться мысли, обиды или ревность.

Заниматься сексом при дневном свете — когда видно каждую тень, неровность и реакцию — почему-то стыднее, чем ночью. Но в то же время адски возбуждает смотреть сверху вниз: как подрагивают крылья носа, приоткрыт рот, как Саша вцепляется в мои бёдра пальцами — до красных отчётливых пятен.

Отодвинув тонкую полоску стринг, я приподнимаюсь на коленях и направляю в себя член. Опускаюсь плавно, с глухим шипением — от воздуха, от жара, от натяжения внутри. Всё плотно, сладко и по-хорошему больно.

Немаленький размер выталкивает из меня весь воздух, заполняет до предела, до последней клетки, превращая меня в тугую, трепещущую оболочку, заточенную только под него.

— Да, вот так, — рассеяно кивает Саша.

Кровать поскрипывает, когда он начинает двигаться навстречу — быстро, с отдачей, подмахивая бёдрами так, что я едва удерживаюсь на нём, теряя ритм.

Я провожу ладонями по крепкой, мужественной груди, наслаждаясь тем, как под пальцами перекатываются мышцы.

Хочется пошутить — на всех ли девушек до меня так сильно скрипела кровать, или я особенно вдохновляющая. Но мне неожиданно закрывают рот, проталкивая между губами пальцы.

Саша цепенеет, и я чувствую, как в его теле нарастает то самое напряжение — то, от которого на лбу и висках выступает пот. Зрачки расширяются, он дышит глубже, а я продолжаю — с нажимом, с энтузиазмом, с удовольствием, посасывая пальцы, чуть втягивая щёки и задорно играя языком.

А потом — перекинув ногу через бедро, неожиданно сползаю вниз.

— Нет, — требовательно звучит Лекс.